Сказки

Сергуненков Борис Николаевич

Тогда мастер, поломав голову, изобрёл велосипед с одним колесом и, убедившись, что и такой велосипед есть, уже перед смертью изобрёл велосипед без колёс.

Как ездить на бесколёсном велосипеде, никто не знал, потому что эту тайну мастер унёс с собой.

Неподвижный Ваня

Стоял Ваня, неподвижный, как

столб, ничего вокруг себя не замечая.

Пролетела мимо Вани ворона — он на неё не посмотрел. Проскакала лошадь с всадником — он на лошадь не поглядел. Пробежала собака с ошейником — Ваня на собаку не обратил внимания. Прошла через дорогу кошка — Ваня не остановил на кошке свой взор. Проковыляла курица с цыплятами — Ваня не шелохнулся. Проползла змея по траве — Ваня не сдвинулся с места. Протащилась по ветке мимо самого Ваниного носа большая гусеница — он и тут ни рукой не пошевелил, ни глазом не моргнул.

Испугались люди: «Что же такое случилось с нашим Ваней? Уж не заболел ли он?»

Подбежали, а это не Ваня — это столб у дороги стоит.

Солдат и голова

Один солдат был в бою. Разорвался рядом с ним вражеский снаряд. Засыпало солдата землёй, контузило. Потерял он на время зрение и слух.

Ночь пролежал в поле, а как очнулся, стал щупать себя да проверять: жив ли, цел ли, всё ли у него на месте? Правую ногу потрогал — живая. Левую потрогал — живая. Правую руку проверил — живая. Левую руку пошевелил — и эта цела.

Только хотел порадоваться за себя, что цел остался, да задумался: цела ли голова? Потрогал — вроде бы цела. А всё равно сомнения его донимают: вдруг это только кажется и нет у него головы? А как быть без головы солдату? Безголовый солдат — мишень врагу. Стал солдат для проверки, что есть у него голова, соображать: где враг, где свои, где командир, где кухня? Всё понимает правильно, ни в чём не путается, а всё равно не верит, что голова цела. Уж очень сильный взрыв от снаряда был.

И пока он размышлял, есть ли у него голова, нет ли, пока щупал её и трогал, высунулся из окопа. Выстрелил по солдату вражеский стрелок. Обожгла пуля голову, оцарапала кожу. Тут только поверил солдат, что есть у него голова.

Райская песнь

Жил один любитель птичьего пения. Много за свою жизнь слышал он прекрасных песен, но ни разу не доводилось ему слышать песнь соловья. А о соловье только и было разговоров, что он один поёт райские песни.

К концу своей жизни отправился любитель пения в лес послушать песнь соловья. Надо же когда-то услышать райскую песнь! В лесу он сел на пенёк и замер. Прошёл час — соловей не поёт, прошёл другой — соловья не слышно. Всю ночь просидел любитель пения в лесу, но ничего, кроме тишины, не услышал. И такой для него показалась тишина райской песней, что не захотел он больше ничего после этой песни слышать, а пожелал умереть — и умер.

Вечная память

В давние времена, о которых уже памяти никакой не осталось, жил мужик. Была у него жена, умница, красавица, женщина доброты необыкновенной. И жена своему мужу, и мать детям, и сестра братьям. Ей бы жить вечно, но пришёл срок, и она умерла. Не

мог мужик смириться с её смертью: «Умру я, и забудут о ней, какая это была прекрасная женщина». Решил он: «Раз смертен человек, пусть хоть память о нём живёт вечно».

< image l:href="#"/>

Вбил он в могильный холм дубовый кол. Дубовый кол сгнил. Принёс он на могилу камень. Дождь и солнце разрушили камень. Выковал он крест из железа. Ржа железо съела.

Видит мужик: не оставить ему по жене вечной памяти. Ест время и дерево, и камень, и металл. Запел он тут песню о своей великой печали — единственное, что у него осталось. И что же? Дерево, камень, железо истлели, а песня не умерла. Разлетелась она по всему свету, сохранилась на кончиках листьев, на цветах, травах, в лесах и полях. И дошла до наших дней.

ВЕЛИКИЙ ПЁС ПОЛКАН

Семеро братьев

В одной деревне жили семеро братьев: Иван, Степан, Демьян, Емельян, Митрофан, Валериан и Феофан. Лентяи, каких сроду не видывали. Весь народ в поле трудится, а братья на лавках лежат. Говорят им люди:

— Пока молоды, беритесь за ум да учитесь работать, а не то вырастите лоботрясами.

Обиделись братья:

— Мы умницы, всё умеем: коней пасти, на звёзды смотреть, землю пахать, щи варить, на зверя охотиться, в праздник на трубах играть, с парашютом на землю прыгать. Мала нам деревня, обижает нас народ, силы да умения у нас много, а не дают нам развернуться. Пойдём-ка по свету, себя покажем, счастья поищем.

Пошли. Впереди Иван, за ним Степан, Демьян, Емельян, Митрофан, Валериан и Феофан.

Пришли на конный завод. Видят: на лугу табун коней пасётся. Говорят братья табунщику:

— У тебя бы мы с удовольствием поработали, возьми нас к себе.

Отвечает им табунщик:

— Ладно, только вначале погляжу, на что вы годны.

— Мы всё умеем, — говорят братья, — мы на всё мастера, силы да умения у нас много, нам бы простору побольше, где развернуться, а коней ловить лучше нас никого нет.

Говорит им табунщик:

— Пойдите и поймайте для начала вон того хромого коня.

Глядят братья: стоит в поле конь — не конь, а кляча. На передние ноги хром, на задние подбит, один глаз бельмом прикрыт, другого вовсе нет.

Пошёл Иван коня ловить. Ловил он коня арканом — сам себя арканом поймал. Пошёл Степан коня ловить — конь его в аркан запутал. Пошёл Демьян коня ловить — вместо коня табунщика поймал. Пошёл Емельян коня ловить — поймал комара.

Пошёл Митрофан коня ловить — ушёл с уздечкой в другую сторону и не вернулся. Пошёл Валериан коня ловить. Принёс табунщику уздечку и говорит:

— Догнал я коня, поймал я коня, бери, хозяин, коня.

Пошёл Феофан коня ловить. Лёг на травку, зевнул сладко и говорит: