Сказки
Шрифт:
Он говорил уже спокойнее и даже немного отодвинулся от края подоконника.
А во дворе кто-то уже опустил глаза, кто-то уже тяжело вздохнул…
— Вы не жалеете меня, — ещё громче затараторил Дядя Ловушка. — Вы не любите меня. Вы не верите мне!.. Вы хотели по ближе рассмотреть Картину… А может быть, вы хотите её переделать, изменить её?.. Но ведь Картину нарисовал Знаменитый Художник — нарисовал всю вашу жизнь. Он оставил мне свою
Картину, потому что любил меня, верил мне. А вы, негодяи, не уважаете, не жалеете меня. И вот я сейчас прыгну
— Прыгай! — раздался звонкий голос. Все обернулись.
На каменном заборе стояла худенькая девчонка… Зоя!.. Колени у неё ободраны, лицо раскраснелось и под лучами утреннего солнца сияло, как маленький флажок.
— Прыгай, прыгай! — весело повторила она. Ну, что же ты?.. Боишься? Или раздумал умирать?
— Нет, не раздумал! — взвизгнул Дядя Ловушка, губы его опять задрожали от злости. — Не раздумал, но хочу, чтобы смерть мою видели не только эти бунтовщики, мятежники. Я желаю, чтобы весь город увидел, как погибает Главный Хранитель…
— Весь город? — спросила Зоя. — Пожалуйста!..
За забором зашумели, загудели тысячи голосов. Заскрипели железные ворота — во двор ворвались сердитые люди. Впереди всех — Последний Доктор.
— Дорогой мой сын! — закричал старик радостно. — Мы пришли, чтобы спасти тебя и всех твоих друзей…
А Зоя смеялась, показывая пальцем на Ловушку:
— Глядите, глядите! Сейчас будет совершён прыжок с высоты в пятьдесят метров! Прыжок без парашюта!.. Прыгай! Алле-гоп!..
— Ой, будьте добры, не прыгайте, дяденька Хранитель! Если вы разобьётесь, то я уже не буду чемпионом города по «медленности»…
Это сказал шарообразный мальчик; он, оказывается, тоже приплёлся сюда.
— Пусть прыгает! — требовала Зоя. — Струсил?
— Нет… не струсил я… — промямлил Дядя Ловушка. — Но жалко… Жалко зашибить кого-нибудь там внизу, если прыгну.
В толпе засмеялись.
— Ну чего, чего вы от меня хотите? — единственный глаз Ловушки часто-часто замигал. — Чего вам надо?
— Чтобы стать по-настоящему счастливыми, нам всем нужна работа! — крикнул Учитель.
И тысячи людей заволновались, зашумели:
— Хо-тим ра-бо-тать!
— Труд!
— Ра-бота!
— Строить! Учить!
— Выдумывать! Изобретать! Делать! — кричали взрослые.
— Смеяться, бегать, играть! — кричали дети.
— Порр-порхать! — гаркнул Воронуша, но его, кажется, ни кто не услышал.
Глава тридцать первая
КАРАНДАШ, ЛАСТИК И ЯРКИЕ КРАСКИ
Учитель взобрался на разломанную клетку, с неё перескочил на забор и стал рядом с Зоей. Он отовсюду был виден.
— Я хочу спросить вас, друзья, — начал Учитель. — Разве это правильно, что нашим прекрасным городом командует самый жадный и самый злой человек?
— Не-пра-виль-но! — ответили тысячи людей.
— Мы с вами живём открыто, на виду у всех, у нас нет секретов друг от друга. А он живёт в чёрном каменном доме за высоким забором; у него нет
— Не-пра-виль-но! — ответили тысячи людей.
— Разве это правильно, что он запрещает нам работать?
— Нет, неправильно! — всё громче и громче говорили люди. — Не-пра-виль-но!.. Не-пра-виль-но!
— И почему он прячет от нас Картину? Нашу Картину! Если город выстроен, как на Картине — мы имеем полное право видеть её!
— Имеем право! — сказали тысячи людей так громко, что Воронуша вздрогнул и даже подпрыгнул от волнения.
— Имеем прра-во! — сказал он.
— Ладно, уж так и быть, ладно… — заверещал Дядя Ловушка. — Покажу я вам Картину, покажу… Сейчас принесу… Но если вы тронете меня хоть пальцем, то я уничтожу её — разорву, разрежу, разобью, если тронете меня, старичка несчастного.
— Не тронем, — с презрением сказал Последний Доктор.
…И вот распахнулись настежь двери чёрного дома, и показалась Картина.
Дядя Ловушка держал её перед собой, прикрываясь ею, словно щитом; он весь спрятался за неё — и только снизу видны были ноги, а сверху лысина и клочок слипшихся волос.
— Ворр! Ворр! Ворр! — закричал Воронуша и сел на плечо Типтику.
— Вот Картина, которую мне подарил мой лучший друг — Знаменитый Художник, — сказал Дядя Ловушка. — Он сам подарил мне эту Картину и сам назначил меня Главным Хранителем. Ведь я тоже был художником…
— Неправда! — воскликнула Бабушка. — Возмутительно! Он никогда не был художником, этот гнусный птицелов. Я сама видела, как он торговал живыми птицами. Мы с моим внуком Тимофеем Птахиным видели это собственными глазами! Скажите, разве может художник ловить птиц и держать их в клетках?
— Прравда! Прравда! — крикнул Воронуша и перелетел на плечо великолепной Бабушки.
— Он мучил птиц, — подтвердил Типтик. — Не давал им пить.
— Прравда! — мотнул своей большой головой Ворон и перелетел от Бабушки опять к Типтику.
— Погодите-ка, — Типтик слегка прищурился. — Да разве это Картина?
— Да-да… — проговорил Последний Доктор, пристально вглядываясь в полотно в раме. — Это не похоже на Картину. Это, пожалуй, чертёж, схема…
И верно: все увидели, что на белом полотне тонкими, еле заметными линиями были очерчены контуры домов, улиц, проспектов. А в самом центре чья-то неумелая рука — это сразу было заметно — карандашом нацарапала неуклюжий монумент в честь Главного Хранителя.
— Всё в точности! Тут всё в точности! — захлёбывался Дядя Ловушка. — Очень похоже, в точности! — он кричал из последних сил, и от натуги лысина его покрылась капельками пота. — На Картине, как в жизни! В жизни, как на Картине! В точности!