Сказки
Шрифт:
Это был длинный, низкий дом. Перед ним стояла телега, а около, в стойле, слышно было ржание лошади. Механик кивнул своему товарищу на окно, ставни которого были открыты. Став на цыпочки, они смогли осмотреть комнату. У печки, на кресле, спал мужчина, который по костюму мог быть извозчиком или, вернее, хозяином телеги, стоявшей у дома. По другую сторону печи сидели и пряли женщина и девушка. У стены, за столом, перед стаканом вина сидел какой-то человек. Лицо его не было видно, так как он положил голову на руки. Однако механик по одежде заключил, что это важный господин.
Когда они еще стояли на своем наблюдательном
Она обещала подать им ужин и приготовить постели. Они вошли в дом и, положив в угол свои тяжелые узлы, палки и шляпы, сели за стол подле господина. Последний на их поклон привстал, и они увидели изящного молодого человека, дружелюбно ответившего на их приветствие.
— Поздно вы в дороге! — сказал он. — И вы не побоялись идти через Шпессарт в такую темную ночь? Что касается меня, то я предпочел поставить лошадь в этой корчме, вместо того чтобы еще хотя бы час ехать дальше.
— Вы, конечно, поступили совершенно правильно, господин, — отвечал механик. — Топот копыт хорошей лошади — это музыка для ушей всякого сброда и выманит его за целый час расстояния. Если же через лес пробирается пара бедных парней, как мы, то есть такие люди, которым разбойники скорее сами могут что-нибудь подарить, — они не двинут и ногой.
— Это истинная правда! — вмешался извозчик, который тоже подошел, разбуженный приходом незнакомцев. — На бедного человека они не станут нападать из-за денег. Однако бывали примеры, что они убивали бедняков только из кровожадности или принуждали вступить в шайку и служить в разбойниках.
— Ну, если в лесу бывают с этими людьми такие вещи, — заметил юный золотых дел мастер, — то, право, нам следует как-нибудь приготовить к обороне этот дом. Нас только лишь четверо, а с работником — пятеро. Если им вздумается напасть на нас в количестве десяти человек, что сможем мы сделать против них? И кроме того, — прибавил он тихим шепотом, — кто поручится нам, что эти хозяева честные люди?
— Тут нечего опасаться, — возразил извозчик. — Я знаю этот трактир больше десяти лет и никогда не замечал за ним чего-нибудь нечистого. Муж хозяйки бывает дома редко. Говорят, у него виноторговля. Но хозяйка — тихая женщина, которая никому не пожелает зла. Нет, вы ее обидели, сударь.
— А все-таки, — вставил свое слово знатный молодой человек, — все-таки я не могу совершенно отвергать сказанное. Припомните слухи о тех людях, которые однажды бесследно пропали в этом лесу. Перед этим многие из них говорили, что будут ночевать в этой харчевне. А после того как две или три недели спустя о них ничего не было слышно, о них стали справляться, и когда спросили здесь, то в харчевне сказали, что никого из них тут и не видели. Ведь это подозрительно!
— Бог знает! — воскликнул механик. — В таком случае мы поступили бы, конечно, благоразумнее, если бы расположились на ночлег неподалеку, под хорошим деревом, чем здесь, в этих четырех стенах, где о бегстве нечего и думать, если они разом займут дверь, — ведь окна с решетками.
Под влиянием таких речей все сделались задумчивы. Казалось вполне вероятным, что корчма в лесу была в сношениях с разбойниками, по доброй ли воле или по принуждению. Вследствие этого ночь представлялась им не совсем безопасной, тем
Извозчик же, который несколько раз задумчиво отмахивал от себя дым своей трубки, тихо произнес:
— Господа, по крайней мере они не должны напасть на нас во время сна. Я со своей стороны намерен, если только кто-нибудь присоединится ко мне, бодрствовать всю ночь.
— Я тоже хочу… я тоже! — воскликнули трое остальных.
— Спать я все равно не смог бы, — прибавил молодой господин.
— Ну, чтобы быть бодрыми, нам нужно чем-нибудь заняться, — сказал извозчик. — Так как нас как раз четверо, то я думаю, что можно было бы сыграть в карты. Это поддержит нашу бодрость и займет время.
— Я никогда не играю в карты, — возразил молодой человек, — поэтому меньше всех могу поддержать вашу компанию.
— И я совсем не умею играть, — прибавил мастер Феликс.
— Однако что же мы можем предпринять, если не станем играть? — сказал механик. — Петь? Но это не пойдет, и к тому же привлекло бы только сюда этот сброд. Разве задавать друг другу шарады и загадки? Это продлится недолго… Знаете что? А что, если нам рассказывать что-нибудь? Будет ли это весело или серьезно, истинно или выдумано, все-таки это поддержит нашу бодрость и займет время так же хорошо, как карточная игра.
— Я согласен, если начнете вы, — сказал молодой человек улыбаясь. — Вы, господа ремесленники, ходите по всем землям и уже поэтому можете кое-что рассказать. Ведь у каждого города есть свои собственные истории и предания.
— Так-то он так, слышишь много, — возразил механик, — зато господа, как вы, старательно изучаете это по книгам, где описаны удивительные дела. Вот вы и можете рассказать и умнее, и лучше, чем простой ремесленник, как я. Ведь вы, если я не ошибаюсь, студент, ученый?
— Ученый — нет, — улыбнулся молодой человек, — а что студент — это верно, и еду я домой на каникулы. Но что написано в наших книгах, для рассказа годится меньше, чем то, что вы слышите в разных местах. Поэтому начинайте-ка что-нибудь, если остальные хотят слушать.
— Это еще лучше карт, — проговорил извозчик, — если кто-нибудь рассказывает славную историю. Я часто охотно езжу по деревенским дорогам самым тихим шагом и слушаю, когда кто-нибудь идет рядом и рассказывает что-нибудь хорошее. А в дурную погоду я многих брал к себе на телегу, с условием чтобы они рассказывали что-нибудь. Еще был у меня один приятель, которого я, по всей вероятности, только потому и любил так сильно, что он знал истории, которые продолжались по семи и больше часов.