Сказки для психов
Шрифт:
Могучая грудь Арбузной тетушки заколыхалась от смеха.
– Милочка, выкинь из головы эти бредни! На что ты мне сдалась, чтобы с тебя цену требовать. Чаем напоила – и спасибо, вон пирожки у тебя какие.
Она вдруг посерьезнела.
– Плату не я беру, деточка, - жизнь берет. Вернее, ты сама что-то отдаешь взамен. И не считай это волшебством или моим коварством. Посмотри вокруг – ничего в мире не дается просто так. Покупаешь арбуз – отдаешь взамен деньги. Рожаешь ребенка – отдаешь возможность жить, отвечая только за себя. Полюбишь – отдаешь покой и одиночество. И это везде и всегда. Так при чем же здесь я?
Арбузная матушка
– Скажу тебе по секрету, я сама распространяю такие слухи. Мол, цену берет Арбузная тетушка, и цену немалую. Потому что люди все хотят получить все за просто так, а так не бывает. Получают счет в банке, а с ним – головную боль: куда эти деньги потратить да что с ними делать? Да зависть людскую, да теряют еще и друзей. Или власти просят – и не понимают, что власть не даром дается, а проверяет человека на излом, самое плохое из него вытаскивает. Вот помаются-помаются так люди, а потом меня же и клянут: забери, мол, обратно, мне спокойная жизнь дороже. А обратной дороги нет. Поэтому приходится говорить: пусть трижды подумают вначале, прежде чем что-то просить. Вот и весь секрет, милая. Так что ты надумала?
Миссис Аннабель думала недолго. Но едва открыла рот, как Арбузная тетушка опередила ее, упреждающе подняв ложечку:
– Нет-нет, так не годится. Желание должно быть для тебя, а не для других. Закончить учебу пусть просит твой сын, а не ты, а поднять зарплату – муж. Ты проси за себя, а не за них. И помни: только одно.
Миссис Аннабель растерялась.
– Но… я не знаю. Но это же мне надо, чтобы у Боба все хорошо было, и у Сьюзен тоже.
Арбузная тетушка фыркнула.
– Милая, не морочь мне голову, она и так заморочена с вами. Говори – чего хочешь ты сама?
Миссис Аннабель растерянно молчала.
Размеренно тикали ходики, висящие на стене; циферблат их – чашку с кофе – вышила сама миссис Аннабель два года назад, потом вставила механизм от самых простых, купленных в Ikea - получилось мило. Арбузная тетушка налила себе еще чаю.
– Мне ничего не надо, - выдавила наконец миссис Аннабель. – У меня все есть.
Арбузная тетушка громким глотком ополовинила свою чашку и отряхнула платье.
– Не надо так не надо. Но ты все-таки подумай. Конечно, - хмыкнула она, - новые занавески ты и без меня сделаешь, а все остальное у тебя есть. Но все-таки, дорогая, на твоем месте я бы не стала тянуть с решением. Сдается мне, у тебя осталось совсем немного времени.
– У вас такие правила? – рассеянно улыбнулась миссис Аннабель.
– Правила – да, но дело совсем не в этом. Я-то могу и подождать. А вот ты, деточка, подождать уже не сможешь.
– Почему? – испугалась миссис Аннабель.
– Не пугайся, ничего страшного. Ты не больна, твой муж здоров, пожара не будет, вы не разоритесь… если тебя это успокоит. Но хочешь ты совсем другого, и уже очень давно. И время истекает. До пяти утра ты сможешь что-то изменить в жизни. Потом станет поздно. Знаешь, как поезд набирает ход – сначала его еще можно остановить, затормозить, перевести на другой путь. Но когда набрана скорость – все. Он идет до конечной. Так и ты. Всю жизнь ты едешь по своим рельсам, и большая часть пути уже позади, но последние стрелки еще не пройдены. Главное – не ошибиться и выбрать нужный рычаг, понимаешь?
– Не очень, - призналась миссис Аннабель.
– Если ты не свернешь сейчас, то останешься на тех же рельсах до самой смерти.
Миссис Аннабель задумалась.
А чего она хочет?
Сложно сказать.
Да и хочет ли, хотела ли вообще?
…В выпускном классе Аннабель Ли была признана лучшим голосом школы, и сочиненная ею песня – и ее исполнение, конечно – выиграло первый приз на конкурсе штата среди школьников. Аннабель тогда мечтала стать певицей. Запретила мать. Что за профессия, сказала она, на сцене подолом трясти. Но пела Аннабель всегда, сколько себя помнила, везде – и дома, когда чистила картошку или месила тесто, и на вечеринках, пока они с Робом еще посещали их, и в огороде, когда подвязывала плети огурцов или полола морковь.
Еще она хотела стать путешественником – после того, как мальчик, в которого она была влюблена в семнадцать лет, заразил ее рассказами о Туре Хейердале и автостопе. Но потом мальчик уехал учиться, а она осталась, а через полгода встретила Роберта. Когда родился Бобби-младший, Аннабель еще мечтала, что после выплаты кредита они купят трейлер и все вместе, дружной семьей, объедут весь мир. После рождения Сьюзен и об этой мечте пришлось забыть – малышка росла болезненной и слабой. Теперь, рассматривая фотографии, присылаемые Бобби, миссис Аннабель даже себе не могла признаться в том, что завидует сыну.
Но потом эти мысли угасли, тихо погребенные под ворохом проблем. Да и не к лицу это – хотеть чего-то для себя матери почтенного семейства. Когда тут хотеть, если детские болезни, мужнины рубашки, кредит за дом и машину, разбитые коленки сына и влюбленности дочери, школьные праздники, а потом заболела и умерла мать, а через полгода за ней ушел и отец. Мама всегда говорила, что жизнь женщины заканчивается с рождением первого ребенка, и миссис Аннабель, прожив на свете четыре с половиной десятка лет, полностью с ней согласилась. Жить нужно для других, а не для себя.
Что ж, она и прожила свою жизнь - достойно. Платья и карнавальные костюмы, которые она шила детям на костюмированные праздники и рождественские вечеринки, неизменно имели оглушительный успех. Сколько соседок приходили к ней с просьбами посоветовать, что надеть на свадьбу сына или выпускной бал дочери, сколько вечеров провела она с шитьем в руках. Сьюзен и Бобби, маленькие, очень любили колыбельные, которые пела им миссис Аннабель каждый вечер. А ее пироги! Даже мама, постоянно сравнивавшая ее выпечку с бабушкиной – а та, что ни говори, была мастером своего дела, - так вот, даже мама призналась недавно, что ее пирожки с повидлом бабушкиным не уступают. Это ли не признание?
Все сложилось так, как сложилось, и неважно, чего она при этом хотела. Жить для себя – эгоизм чистой воды, повторяла мать, на первом месте должны быть дети. У миссис Аннабель дети были и на первом, и на втором, и на всех остальных местах; дети и Роберт. Чего ради она будет хотеть чего-то для себя, если Сьюзен нужны новые туфли, а у Роберта барахлит желчный пузырь. Да и занавески эти в кухне, черт возьми, давно пора поменять, ведь этого же она хочет, она, а не кто-то другой.
Нет, лучше не забивать себе голову такими вопросами. От них становится смутно и тревожно, неудобно и тоскливо на душе. Если дело катится к пятидесяти, если с мужем прожито честно и достойно три десятка лет, если в комоде – куча благодарственных писем из колледжа и школы твоих детей, если дом сияет чистотой – чего тебе еще надо-то?