Сказка
Шрифт:
Той ночью — или какой-то другой, точно не знаю, — я проснулся от рычания Радар и увидел Келлина, самого Верховного лорда, сидящего у моей кровати в своем модном красном смокинге.
— Тебе становится хуже, Чарли, — сказал он. — Они говорят тебе, что укус выглядит лучше, и, возможно, так оно и есть, но инфекция проникает все глубже. Скоро ты закипишь от нее, как чайник. Твое сердце набухнет и разорвется, и я буду ждать тебя. Я и весь мой отряд ночных солдат.
— Не трать зря дыхание, — сказал я, но это было глупо. Он вообще не мог дышать. Он был мертв задолго до того, как до него добрались крысы. — Убирайся отсюда, предатель.
Он исчез, но Радар продолжал рычать. Я
Дора часто спала в соседней комнате, и она прибежала на подгибающихся ногах, когда услышала мой крик. Она не зажгла газовые лампы, но держала в руках один из торпедообразных фонарей. Дора спросила, все ли со мной в порядке и ровно ли бьется мое сердце, потому что всем медсестрам было велено следить за любыми изменениями в его ритме. Я сказал, что все нормально, но она все равно пощупала мой пульс и проверила, не сбилась ли повязка.
— Может быть, это были призраки?
Я показал в угол.
Дора подошла туда в своих великолепных кроссовках и подняла фонарь. Там никого не было, но мне и не нужно было, чтобы она показывала это, потому что Радар снова заснула. Дора наклонилась и поцеловала меня в щеку так нежно, как только позволял ее щелевидный рот.
— Хорошо, хорошо, все хорошо. А теперь спи, Чарли. Сон лечит.
Меня навещали и живые. Каммит с Куилли, потом Стукс, ввалившийся с таким видом, словно это место принадлежит ему. Его рассеченная щека была зашита дюжиной петляющих черных швов, что заставило меня вспомнить фильм о Франкенштейне, который я тоже смотрел по TКM вместе с отцом.
— Останется адский шрам, — сказал он, потирая швы. — Я никогда больше не буду красавцем.
— Стукс, ты никогда им и не был.
Часто приходила Клаудия, и однажды — примерно в то время, когда я начал думал, что, вероятно, буду жить — с ней пришел Док Фрид. Одна из медсестер катила его в инвалидном кресле, которое, должно быть, принадлежало какому-то королю, потому что спицы колес казались сделанными из чистого золота. Мой старый заклятый враг Кристофер Полли обделался бы от зависти.
Искалеченная и зараженная нога Фрида была ампутирована, и он явно испытывал сильную боль, но у него был вид человека, который точно будет жить. Я был рад его видеть. Клаудия осторожно соскребла мою старую мазь и промыла рану. Потом они оба склонились над ней так, что их головы почти соприкоснулись.
— Заживает, — произнес Фрид. — А вы что скажете?
— ДА! — крикнула Клаудия. Она действительно снова могла слышать — во всяком случае, немного, — но я подумал, что все равно она будет говорить этим бесцветным ревом всю оставшуюся жизнь. — РОЗОВАЯ КОЖА! И НИКАКОГО ЗАПАХА, КРОМЕ ВДОВЬЕГО МХА В МАЗИ!
— Может быть, инфекция все еще там, — сказал я. — Может, она проникла глубоко.
Клаудия и Фрид обменялись удивленными взглядами. Доку было слишком больно, чтобы смеяться, поэтому Клаудия сделала это за него.
— ОТКУДА ТЫ ВЗЯЛ ТАКУЮ ГЛУПОСТЬ?
— Почему глупость?
— Болезнь может скрываться, принц Чарли, — сказал Фрид, — но инфекция всегда выставляется напоказ. Она дает вонь и гной, — он повернулся к Клаудии. — Сколько его плоти вам пришлось удалить?
— ОТ ЛОКТЯ ПОЧТИ ДО ЗАПЯСТЬЯ! ТУДА ПРОНИКЛА ЭТА ГРЕБАНАЯ ЗАРАЗА, КОТОРУЮ ОНА ПЕРЕДАЛА ЕМУ! ТАМ ОСТАНЕТСЯ ПУСТОТА, ГДЕ НИКОГДА НЕ ВЫРАСТУТ МЫШЦЫ. ТВОИ ДНИ ИГР, ПОХОЖЕ, ЗАКОНЧИЛИСЬ, ШАРЛИ.
— Но ты сможешь ковырять в носу обеими руками, — сказал Фрид, заставив меня рассмеяться. Это было приятно. С тех пор как я вернулся от Колодца Тьмы, у меня было много кошмаров, а вот смеха в обрез.
—
— Я уже поправляюсь, — сказал он. — И, Чарли — мы все обязаны тебе жизнью.
В этом была доля правды, но не вся правда. Например, они были в долгу еще и перед Снабом. Он отправился туда, куда обычно отправляются Снабы, хотя мог появляться время от времени (у него было для этого немало способов). С Персивалем, однако, было иначе. Он не пришел навестить меня сам, поэтому я попросил его привести. Он застенчиво вошел в комнату с колышущимися занавесками, одетый в белый костюм, прижимая к груди шляпу типа берета. Я думаю, это была униформа королевского шеф-повара.
Его поклон был глубоким, рука отдавала честь, дрожа. Он боялся взглянуть на меня, пока я не предложил ему стул и стакан холодного чая. Я поблагодарил его за все, что он сделал, и сказал, что очень рад его видеть. Это развязало ему язык, сначала немного, а потом и совсем. Он рассказал мне новости о Лилимаре, которые не потрудился передать никто другой. Думаю, потому что он видел это с точки зрения трудового человека.
Улицы подметали, убирая мусор и битые стекла. Сотни людей, которые прибыли в столицу, чтобы помочь свергнуть прогнившее правление Элдена, разъехались по своим городам и фермам, но на смену им явились сотни других, пришедшие исполнить свой долг перед королевой Лией, прежде чем вернуться в свои дома в таких местах, как Прибрежье и Деск. Мне это напомнило проекты УПР [250] , о которых я читал в школе. Мыли окна, высаживали сады, кто-то, разбиравшийся в этом деле, один за другим запускал фонтаны. Мертвых, которые больше не восставали из могил, достойно похоронили. Снова открылись некоторые магазины, и еще больше собирались открыть. Голос Персиваля все еще был невнятным и искаженным, иногда его было трудно понять, но я перескажу все так, что будет понятно.
250
Управление промышленных работ общественного назначения (Works Progress Administration) — федеральное агентство, созданное в США в 1935 году по инициативе президента США, Франклина Делано Рузвельта и ставшее главным средством трудоустройства миллионов безработных, которые занимались возведением общественных зданий, прокладкой автодорог, строительством аэродромов и плотин.
— Стекло в трех шпилях меняется с каждым днем, принц Чарли! Из того уродливого темно-зеленого оно становится синим, как раньше. Мудрые люди, помнящие, как это все прежде работало, снова подключают троллейбусные провода. Пройдет много времени, прежде чем машины снова заработают, а эти чертовы штуковины всегда ломались даже в лучшие времена, но пользоваться ими будет приятно.
— Я не понимаю, как они могут ездить, — сказал я. — Здесь ведь нет электричества, кроме маленького генератора на одном из нижних этажей дворца, который, я думаю, принес мой друг мистер Боудич.
Персиваль выглядел озадаченным. Он не имел понятия об электричестве в моем представлении.
— Сила, — сказал я. — Откуда троллейбусы берут силу?
— А! — его лицо, по-прежнему бугристое, но уже не настолько, прояснилось. — Ну, конечно, силу дают станции. Они…
Последовало слово, которого я не понял. Он увидел это и сделал оставшейся рукой машущий жест.
— Станции на реках, принц Чарли. Или на ручьях, те, что послабее. А возле моря, в Прибрежье, есть очень мощная приливная станция.