Сказка
Шрифт:
Ему потребовалось несколько секунд, чтобы переварить это, а потом он сказал:
— Я не уверен, что понимаю, зачем тебе это нужно. Забота о собаке, должно быть, это мицва [47] , но ты ведь ничего не знаешь про этого Боудича.
Что я должен был ответить? Мог ли я сказать отцу, что заключил сделку с Богом? Даже если бы он не стал смеяться (хотя, вероятно, рассмеялся бы), он сказал бы, что такие мысли лучше оставить детям, евангелистам и зрителям кабельных каналов, которые верят, что какая-то волшебная подушка или диета вылечат их от всех болезней. Что хуже всего, он
47
Мицва (на древнееврейском «повеление» или «приказание») — в иудаизме божественное предписание, заповедь. В обиходной речи — любое доброе дело.
— Чарли? Ты еще там?
— Я тут. Все, что я могу сказать — это то, что я хочу сделать там все, что смогу, пока он снова не встанет на ноги.
Папа вздохнул.
— Он не ребенок, который упал с яблони и сломал руку. Он старик. Он может никогда уже не встать на ноги. Ты думал об этом?
Я не думал и не видел причин начинать.
— Ты же помнишь, что говорится в вашей программе — каждому дню своя забота.
Он усмехнулся:
— Мы еще говорим, что прошлое — это история, а будущее — тайна.
— Хорошая мысль, папа. Значит, с бейсболом мы разобрались?
— Да, но попадание в сборную штата в конце сезона хорошо смотрелось бы в твоей заявке в колледж. Ты ведь знаешь это?
— Да
— А как насчет футбола? От него ты тоже думаешь избавиться?
— Не сейчас, — когда дело доходило до футбола, мне, по крайней мере, не приходилось иметь дело с тренером Харкнессом. — Мистеру Боудичу может стать лучше к началу тренировок в августе.
— Или нет.
— Или нет, — согласился я. — Будущее — тайна.
— Это действительно так. Когда я думаю о том вечере, когда твоя мать решила прогуляться в «Зиппи»…
Он замолчал. Я тоже не мог придумать, что сказать.
— Сделай для меня одну вещь, Чарли. Приходил репортер из «Уикли Сан» и попросил твой телефон. Я не дал его, но записал его номер. Он хочет взять у тебя интервью о спасении Боудича. Это может оказаться полезным для тебя — думаю, тебе надо согласиться.
— На самом деле я не спасал его, это Радар…
— Можешь сказать ему это. Но если у колледжей, в которые ты будешь подавать заявление, возникнет вопрос, почему ты бросил бейсбол, такая статья…
— Я понял. Дай мне его номер.
Он дал, и я занес номер в свои контакты.
— Будешь дома к ужину?
Конечно, как только накормлю Радар.
— Постараюсь.
— Хорошо. Я люблю тебя, Чарли.
Я сказал, что тоже люблю его, и это было правдой. Мой отец — хороший человек. Ему пришлось нелегко, но он справился с этим. Не всем это удается.
Покормив Радар и сказав ей, что вернусь утром, я пошел к сараю. Мне не очень-то этого хотелось — в сгущающейся темноте холодного апрельского вечера в этом маленьком здании без окон было что-то очень неприятное. Я постоял перед запертой на висячий замок дверью, прислушиваясь. Никакого царапанья, никакого странного чириканья, как у каких-то инопланетян в научно-фантастическом фильме. Я не хотел стучать в дверь кулаком, но заставил себя сделать это. Дважды, причем сильно.
Ничто не отозвалось. Это было облегчением.
Я сел на велосипед, съехал вниз по
Я набрал номер репортера. «Уикли Сан» было бесплатным изданием, в котором содержалось несколько местных новостей и спортивных репортажей, похороненных под грудой рекламы. У двери «Зиппи» всегда лежала куча этих газет с надписью «ВОЗЬМИ ОДНУ», к которой какой-то остряк добавил: «ЗАБИРАЙ ХОТЬ ВСЕ». Репортера звали Билл Гарриман. Я ответил на его вопросы, еще раз отдав большую часть заслуг Радар, после чего мистер Гарриман спросил, может ли он сфотографировать нас двоих.
— Ну, не знаю. Мне нужно разрешение мистера Боудича, а он в больнице.
— Спроси его завтра или послезавтра, можешь ли ты это сделать. Мне нужно в ближайшее время написать статью, она должна выйти в номере на следующей неделе.
— Я спрошу, если смогу, но, по-моему, ему назначили еще одну операцию. В больнице меня могут не пустить к нему, а я действительно не могу это сделать без его разрешения, — последним, чего я хотел, это чтобы мистер Боудич разозлился на меня, а он был из тех людей, которые легко выходят из себя. Позже я нашел слово для таких людей — их называют «мизантропами».
— Понял, понял. В любом случае, дай мне знать, как только что-то выяснится. Эй, разве ты не тот парень, который забил победный тачдаун [48] в игре со «Стэнфорд Преп» в Индюшачьем кубке в ноябре прошлого года?
— Это был я, но это не было похоже на игру из десятки лучших в «Спортс Сентер» [49] или что-то вроде этого. Мы были на их двухярдовой линии, и я просто пробил оттуда.
Он рассмеялся.
— Да ты скромник! Мне это нравится. Позвони обязательно, Чарли.
48
Тачдаун (в переводе «приземление») — занос мяча в зачетную зону соперника в американском футболе.
49
Популярная телепрограмма о спорте, выходящая ежедневно на кабельном канале ESPN.
Я сказал, что так и сделаю, повесил трубку и спустился вниз, чтобы посмотреть телевизор с отцом прежде чем сесть за уроки. Было интересно, что делает Радар. Что ж, теперь у меня было новое занятие. Я снова вспомнил про изречение Будды — оно хорошо подходило к этому случаю.
Глава четвертая
В гостях у мистера Боудича. Энди Чен. В подвале. О других новостях. Собрание в больнице