Сказка рядом...
Шрифт:
***(АЗАЛЕКС)
Мы расположились в ее комнате, куда завалились полчаса назад.
Пиццу, которую я никогда до этого не пробовал, я умял почти целиком "в одну харю" - (это она, смеясь, так сказала). Аньке достался всего кусочек. Мне даже не стыдно. Было обалденно вкусно! И прохладный напиток из подслащенной простой воды с лимоном и мятой, щепоткой соды и лимонной кислоты, кусочками льда мне тоже понравился. Особенно запивать обжигающую рот горячую пиццу, с расплавленным тянущимся ленточками сыром.
Аня
– Это, конечно, не совсем то, что должно быть в оригинале, но, думаю, подойдет. Жаль, зонтиков нет, - придирчиво оглядела свое творение человечка.
– А зачем зонтик и что должно быть в оригинале?
– не понял я.
– В оригинале должен быть ром, содовая и лайм, а с бумажными зонтиками прикольнее - на коктейль похоже... "Мохито", - произнесла она загадочную фразу и встрепенулась, не дав мне продолжить.
– Так, пицца, я думаю, готова...
А сейчас, сыто развалившись на полу, на ковре напротив лежащей на животе Ани, я старался заставить себя не пялиться на ее голые ноги, которые она задрала вверх, непринужденно так, словно загорает на пляже.
В ходе игры в шашки Аня и забыла, наверное, что она не в брюках, а в довольно коротеньком платьице. А я специально, не акцентировал ее внимание на такой мелочи. Как следствие, я все же проиграл.
– Да! Да!
– человечка вскочила на ноги.
– Я тебя "сделала"!
– вопила она, радуясь единственной сегодня победе.
– Подумаешь, один раз из девяти, - ухмыльнулся я.
– Просто повезло, а играть ты все равно не умеешь!
– Я?!!
– она возмущенно задохнулась.
– Ага, - самодовольно подтвердил я.
– Давай еще!
– она вошла в азарт.
– Собирай, расставляй! Я первая начинаю!
– приказала она, вновь опускаясь на пол.
Я поднял глаза и заткнулся, забыв закрыть рот и продолжая глупо улыбаться.
– Азель, ты что?
Я моргнул, пытаясь прикрыть ресницами голодный блеск, но снова уставился на сводившую меня с ума "панораму".
– А ты куда это смотришь?
– подозрительно спросила Аня и, проследив за траекторией моего взгляда, поняла, что я вижу почти всю ее немаленькую грудь в довольно откровенном декольте.
– Ай, бесстыжие твои глаза!
– завопила она, заливаясь краской и хватая с Никиной кровати подушку.
Хорошо, что у Ники поверх покрывала были рассыпаны маленькие декоративные круглые пузатые "думочки" в виде рожиц с глазками,
– Сдаюсь!
– я перевернулся на спину, прикрывая лишь голову от града совсем не болезненных ударов - человечка отводила душу, смешная...
– Я тебе дам, сдаюсь!
– Анька вскочила на ноги.
Ух, как она хороша, когда сердится - просто ураган страсти!
Она поправила беспокоившую ее голубую заколку, просто прихлопнув ладонью.
– Да я и не вижу ничего, - соврал я, подглядывая за ней сквозь раздвинутые пальцы, и неблагоразумно вырвалось: - Ооо!!!
Анька вспыхнула, сообразив, что стоит надо мной в платье, едва прикрывающем колени, и мне снизу открывается такой шикарный и весьма пикантный вид. Блин! Ну, почему я не промолчал?!
Покраснев уже совсем, как зрелая помидорка, девочка моя сделала попытку отскочить, но я оказался проворнее. Еще бы, такое сокровище и не удержать рядом, после того, как я не знал уже, как бы мне незаметно поправить кое-что в штанах, чтобы она не подняла меня на смех.
Я подобрался, схватил ее за замахнувшуюся на меня руку и резко дернул вниз, снова заваливаясь на спину. Аня полетела вслед за мной, оказавшись сверху.
Я стиснул ее в объятиях, для верности опутав хвостом брыкающиеся ноги.
– Ну, так как ты там рассуждала о предназначении женщины?
– тихонько шепнул ей в покрасневшее пылающее ушко.
В моих глазах плескались смешинки, - она, такая желанная, разгоряченная, оказалась рядом, и мое сердце выплясывало бешеный ритм.
Анька замерла, поймав мой взгляд. Ее зрачки расширились, заполняя серую радужку. Она тяжело дышала, видимо, проникшись моментом. А в глубине ее глаз стало зарождаться теплое свечение. Я думал вначале, что мне показалось, но нет - ее глаза меняли цвет с серого на восхитительно-зеленый. Я с благоговением уставился на этот феномен, но она вдруг прикрыла ресницы, сдаваясь на милость победителя, и, подсунув руки мне под шею, приникла губами к моим. Я возликовал, еще сильнее стискивая ее и открываясь навстречу.
Наши губы, языки, дыхание, - все смешалось, отозвалось неистово, точно после долгой разлуки. Я запустил отросшие на руках (от потери контроля когти) в ее волосы. Лавина безумного наслаждения, вожделения захлестнула нас, заставляя прижиматься друг к другу еще сильнее...
Одежда мешала. Я переместил руки на ее спину, скользнул ниже, огладив упругие ягодицы, но мне хотелось большего...
И я все испортил, в своем безумном порыве, задрав подол платья. Не думаю, что ей стало холодно под моими огненными ладонями, когда оголились восхитительные формы, прикрытые лишь кружевным треугольничком черных трусиков, но она вдруг зажалась и, простонав, отстранилась. Мои губы все еще тянулись к ней, но она отвернула лицо, пока еще не имея возможности вырваться из моих объятий: