Сказка рядом...
Шрифт:
– Кто здесь?
– его голос был хриплым спросонья, но я узнала бы его из тысячи.
Подавив желание пропищать в ответ что-то вроде: "это мии, кошьки", я судорожно пыталась нащупать дверную ручку и молча сбежать, пока не началось.
Ага, фиг! Не дождавшись ответа, хозяин полностью сбросил дрему и одним плавным движением оказался прямо передо мной, явно разозленный, что его сон беспардонно прервали.
– Ты?!
– рявкнул он.
Ну все! Я вжала голову в плечи и почти
Мля!
А потом меня пробрало на хи-хи. Я не могла сказать ни слова, а просто давилась внутренним смехом, опасаясь ржать в голос, чуть ли не оседая на пол. Он был... в ночнушке! То, что я приняла за рубаху, на самом деле оказалось длинной, почти до щиколоток (ну, может, это и называется рубахой), но в моем понимании такой формы одежды для сна - это самая обыкновенная ночнушка - свободного покроя, с длинными рукавами, с замысловатой вышивкой по краю горловины и рукавов.
Когда он так резво вскочил, присобранная легкая ткань соскользнула до пят, и он, весь из себя такой величественный и надменный, предстал предо мной во всей своей нечеловеческой красе. Не знаю, как у этих Светлых принято, но его видок оказался выше моего понимания и прочно ассоциировался с ночной фарфоровой вазой под кроватью и колпаком (или чепчиком). Я абсолютно точно где-то это уже видела, и веяло от такого "прикида" какой-то аристократически-мещанской древностью. В голове образовалась снова какая-то мешанина из обрывков образов, но я точно знала, что мужчины так одеваться не должны.
Сандриэль, видя, что со мной что-то не то, нахмурился и уже чуть ли не заботливо спросил:
– Анхель, что с тобой? Что ты здесь делаешь?
А я не могла произнести ни слова. Он довольно чувствительно тряхнул меня за плечи и, по-моему, раздумывал, не влепить ли мне исцеляющую разум пощечину, чтобы прекратить мою беззвучную истерику. Это меня слегка и отрезвило. Я еще помнила пощечины того вечера в гостинице. От парня, с которым у меня был обалденный секс, но который спит в ночнушке... я просто не вынесу такого унижения... Я даже рассказать о таком феномене никому не смогу - кто мне поверит?
Подняв вверх большой палец, стараясь не подхрюкивать, я выдавила:
– Со мной все пучком. Клёвое платьице!
– Что?
– не въехал эльф.
– Какого... как ты здесь оказалась?
– Я уже ухожу, извини...
– я зажала себе рот обеими руками, потому что не ржать уже не могла, а схлопотать ни за что, ни про что не хотелось.
– Не так быстро!
– наконец опомнился парень.
– Объясни, что за бред ты несешь, и почему ржешь, как степная кобылица (врет он все! ща обижусь), ты что, обкурилась?
– Ни-ни, мне уже никакой травки не надо, - наверное, я слишком выразительно оглядела его еще раз, потому что он начал догадываться, что
Сандриэль быстро оглядел себя, но, видимо, изъянов в безупречной внешности не нашел, и тогда снова разозлился:
– А тебя никто не учил, что порядочной девушке нехорошо вваливаться ночью в комнату к мужчине?
– ехидно поддел он.
– Вот только не начинай, - я честно старалась взять себя в руки.
– Если бы не ты лишил меня моей девичьей чести и некоторых иллюзий относительно благородства Светлых эльфов, мог бы качать права, а так... я - вольная пташка. Мне теперь уже нечего терять, я могу максимально расслабиться и получать удовольствие.
– Чтооо?!
– взбеленился Сандриэль.
– Что-что, - буркнула я, слегка поубавив мою веселость, но не желание язвить, - такие большие уши и так плохо со слухом...
Он быстро шагнул ко мне, прижал спиной к двери, плотно обхватив запястья и подняв мои руки над головой так, что мне пришлось приподняться на цыпочки.
– Повтори!
– потребовал эльф, прижавшись всем телом, выдохнув мне это почти в губы.
– Ты хочешь повторить тот вечер?
У меня перехватило дыхание от такой внезапной близости. Прохладная струящаяся, практически невесомая, шелковистая ткань коснулась моей кожи. Ощущения оказались обалденными.
– Я...
– я сглотнула, пытаясь выскользнуть, но его пальцы, словно стальные тиски, крепко держали меня за руки.
– Что, "я"? Раз ты сама так удачно зашла, может, останешься?
Ко мне медленно и как-то урывками возвращалась способность мыслить.
– Н-нет. Я, правда..., - чуть было не заныла я, но опомнилась.
– Пусти!
– А не то, что?
– предвкушающее расплылся он в улыбкой киношного злодея, поглаживая большими пальцами рук мои запястья.
– А браслетиков-то сегодня нет... Поиграем?
– Ауч!
– я дернулась изо всех сил, кляня себя за то, что сняла на ночь браслеты и лишь потом, когда за мной зашли девчонки, решила, что можно сначала развлечься (пока Ника где-то бродит с Волком). Уж на сон-то времени хватит. Девки-однокурсницы, Надин и Лиззи (которая, смирилась с тем, что я звала ее Лизкой), заразы такие, пошутить решили не только над нашими ребятами-первокурсниками, но и надо мной заодно. Придушу завтра!
"Если доживешь", - шепнуло второе я. Очень оптимистично!
Естественно, мой порыв только раззадорил Сандриэля. А у меня больно обожгло кожу от резкого движения в тех местах, где садюга ушастая усилил хватку.
– Ну что же ты, маленькая?
– он склонился к моей щеке и интимно прошептал на ухо, обдавая горячим дыханием, отчего у меня снова ослабли колени.
– Я же твой жених, как ни крути... Мы можем снять печать тайны с нашего Обряда, и ты переедешь ко мне...