Сказка о смертном

Малицкая Иванна

– Прости.

Ступая еще мягче, чем раньше, Давид провел ее к небольшому кусту, совершенно обычному. Но всего пару слов мужчины, и куст послушно встряхнул ветки, сложив их, словно руки,

в подобии ложа.

– Вот, приляг. Тебе пока слишком опасно подниматься наверх.

Хранительница все еще хмурилась, но все же облегченно откинулась на мягкую листву, блаженно прикрыв глаза.

Давид оставил ее, и сон уже было подступил совсем близко… но девушка все же не уснула.

Она привыкла к пению птиц вокруг, к шуму зверей, шелесту леса… это все было родным и знакомым, но только не голос смертного, шепчущий на старом языке ее Братства.

Открыв глаза, хранительница стала наблюдать. Усевшись прямо на землю, среди поляны, Давид подзывал к себе своих зверей, и только теперь девушка поняла, что на каждом из них, так или иначе, были такие же бинты, как и на ней.

И он просто говорил с ними, мягко перебирая руками шерстку, или перья, или даже иголки. Он не делал ничего. Но бинты странным образом светлели, будто сливаясь

с кожей.

– Как ты это делаешь?

Давид даже не повернул к хранительнице голову, продолжая гладить молодую лань.

– Я ничего не делаю. Только прошу за них.

– Кого просишь?

– Уж ты то должна знать, кого просить об исцелении здесь.

– Ты говоришь с духами?

Он кивнул.

– Но ты же смертный! Духи не говорят со смертными!

Хранительница, впрочем, в уме напомнила себе, что духи не слишком много разговаривают и с ее народом в последнее время.

– Они и не говорят со мной. Только слушают.

Лань ласково потерлась носом о его щеку, и отошла, улегшись неподалёку.

Давид встал, и подошел к своей гостье. Его руки снова опустились чуть ниже раненого колена.

– Откроешь мне свое имя?

– Зачем оно тебе?

– Я хотел бы знать, как зовут мою гостью.

– Имена моего народа принадлежат только нам, ведь знающий наше имя, может повелевать.

– Я обещаю тебе, хранительница, никогда не прибегать к этому праву.

Конец ознакомительного фрагмента.