Сказка о молчаливой девушке
Шрифт:
И молода, как женщина собой.
Девица в удивлении вздохнула.
Ей захотелось тут же убежать.
Но кто-то ввел её в оцепененье,
Заставив, молча рядышком стоять.
«Как поступать здесь, я лишь разумею.
По счастью ты теперь не говоришь.
Мой храм тебя в объятья принимает,
Хоть сердцем ты недоброе творишь.
Мы это потихонечку исправим.
Сейчас, чтоб ты узнала чуть себя,
Коснись
Душой желая не сгубить огня».
Девица ей тотчас же подчинилась.
Красивый камень, что всех обогрел,
При лёгком, неуверенном касанье
Почти потух и вмиг заледенел.
Хозяйка всё поправила мгновенно,
Согрев его движением своим,
И вслух произнесла: «Ты не замёрзнешь,
Когда подаришь свет души другим».
Слова девице снова показались
Мудрёными. «Какая ерунда!
Зачем? Кому обязана я буду
Дарить, хоть сколько, личного тепла?» –
Подумала она, но мысль мгновенно
Призвала холод. Женщина теперь
Своим теплом делиться перестала,
Сказав стоящей: «Дотемна успей,
Согреть себя и дивную пещеру.
Я ж отлучусь на время по делам.
Тебя наружу без меня не пустят.
Поверь и не перечь моим словам!»
И всё, хозяйки, как и не бывало.
Девицу холод начал пробирать.
Она, чтоб не замёрзнуть побежала,
Но ноги привели её опять
В то место, где стоял волшебный камень.
Позвать на помощь, дева не могла.
Она теперь, возможно в наказанье,
Безмолвной, молчаливою была.
Конечно, можно было б дальше бегать,
Чтоб льдиною не стать до темноты,
Но ей казалось действо это глупым.
Пещера не получит теплоты.
Пришедшая сюда, не понимала,
Как можно было камень оживить,
Единственным своим прикосновеньем,
Чтоб жар вокруг себя распространить.
И тут девице вспомнилось, как мама,
Когда она была ещё дитя,
Укладывая спать, её качала
И пела колыбельные, любя.
На камень руки дева положила
И стала свои мысли развивать:
Вот мама платье новое ей сшила,
Вот ленты в косы стала заплетать…
Всё, делая, как будто б это было
Приятней, даже больше для неё,
Ведь приголубить дочку, было счастьем,
Ей нравилось дарить тепло своё.
При
Конечно, сильно он пока не грел,
Но ледяной и не щадящий холод
Не жёг уже и малость подобрел.
Живительный поток воспоминаний,
Сердечко, как бутончик приоткрыл,
Но, ощущенья были ей приятны
Лишь потому, что кто-то вновь любил
Её за красоту и миловидность,
Хоть камень засиял не оттого.
Чрез думы, щедрость душ передавалась
Родных, что грело капельку его…
Спустя же час, а может быть и больше,
Хозяйка вновь вернулась в дивный храм.
Ей было видно – девушка замерзла…
Пещера одарила по делам.
«Ты мыслишь всё ещё, как ты прекрасна?» –
Спросила та, что начала стареть,
«Пойдём. На этот день с тебя довольно.
Не бойся, ты не сможешь заболеть
От холода, что распускает корни
Внутри тебя и, видимо, давно.
Опаснее другим, кто будет рядом.
Всё в нашей жизни переплетено.
Что отдано, с лихвой к тебе вернётся.
Мой храм решил немножечко смягчить,
Действительность, из чувства состраданья.
Задумайся, что можно изменить.
Я верю, вскоре будет всё иначе.
Здесь важно, чтоб сама ты поняла
Неверность неоправданных поступков
До той поры, пока сюда пришла».
В пещере свет собрался в один лучик,
Который проводил обратно в лес,
Где пели, веселясь красиво птицы,
Присутствуя при таинстве чудес.
Дорожку жёлтым цветом ветер тут же
Засыпал серой пылью и травой,
Кусты, деревья, скрыли вход в пещеру,
Густою и нарядною листвой.
Теперь ничто к себе не привлекало.
Старушка не спешила, а ждала
Ещё чего-то, будто точно знала,
Какие будут далее дела.
По некой воле, тотчас перед ними
Предстали волки. Было их лишь два.
Девица испугалась, а бабулька
Спокойствие хранила и ждала.
Пришедшие на встречу, проскулили
О чём-то на животном языке,
И тут же потихоньку удалились,
Сокрывшись с глаз стоящих вдалеке.
И лишь тогда довольная старушка
По тропке еле видимой пошла.
Девица, ни на шаг не отставая,
С опаскою за нею побрела.
Как вдруг в кустах раздалось шевеленье,
А следом, кто-то жалко запищал.
И стало очевидным чрез мгновенье,