Сказительница
Шрифт:
– Они нас потеряли, – настаивал Алон. – Я сегодня часто оглядывался и ни разу их не увидел. Думаю, сегодня мы можем ночевать без страха. – Он отвернулся, бросив через плечо: – Скоро вернусь.
В этот день Стальной Коготь принес кролика, Эйдрис освежевала его и положила в котелок, добавив немного овощей и трав. Потом достала клинок из посоха и потренировалась, нанося удары и парируя удары воображаемого противника. Наконец, вспотев, тяжело дыша, она остановилась. Последние лучи солнца исчезли за горной вершиной.
Алон все еще не
Нахмурившись, она спустилась по склону, решив прочесть своему нерадивому ученику лекцию о важности ежедневных упражнений, если он хочет достичь хоть какого-то мастерства.
Но тут ей пришла в голову неожиданная мысль: «А что если его схватили, и я иду в ловушку?»
Сказительница пошла с осторожностью разведчика, стараясь не сдвинуть ни один камень, укрываясь за выступами и используя все другие возможности.
И неожиданно увидела своего спутника. Тот наклонился над каменистой поверхностью и негромко напевал. В одной руке у него был черный конский волос, и он проводил им над отчетливым отпечатком копыта на суглинистой почве. Напрягая слух, Эйдрис расслышала отдельные слова тайной формы Древнего языка.
Она продолжала молча наблюдать. Алон кончил петь и распрямился. Высоко поднял руки, и неожиданно отпечаток копыта, царапина на камне, сделанная подковой коня, груда помета – все это засветилось фиолетовым светом…
… и исчезло!
С земли поднялся туман и потек по склону вниз, устремился вдоль их тропы. Сказительница инстинктивно поняла, что этот туман скроет все следы их прохода.
Алон постоял немного, подняв руки. Потом громко вздохнул, плечи его поникли. «Волшебство, действительно, истощает», – горько подумала Эйдрис. Щекам ее стало горячо от стыда и ярости. Она вспомнила, как рассказывала ему о своем детстве в Кар Гарудине. «Как я могла не увидеть правду?»
Только на мгновение позволил себе молодой человек отдохнуть, потом торопливо, как могли нести ноги, начал подниматься по склону.
Эйдрис подпустила его к своему укрытию, потом вышла и преградила дорогу.
– Теперь я понимаю, почему ты был так уверен, что волшебница не найдет наш след, – сказала она негромко, несмотря на свой гнев.
Он остановился и долго смотрел на нее. Лицо его в сумерках казалось бледным. Наконец он сказал:
– Прости. Ты имеешь право сердиться.
– Еще бы, клянусь правой рукой Картена Справедливого! – ответила Эйдрис. От ярости она дрожала. – Я тебе поверила, а ты все это время исподтишка смеялся надо мной! Великий посвященный! Ты не просто деревенский мудрец, ты не новичок в тайных искусствах! Это я вижу! Посвященный, который пользуется своими знаниями, чтобы защитить бедную невежественную сказительницу… – Она глотнула, и вкус гнева походил па желчь. – Что ж, отныне я могу защищаться сама! Ты мне не нужен!
– Я это знаю, – спокойно ответил он.
Это признание
– Ты ведь сама решила, что я не обладаю Силой, и меня не спрашивала, – напомнил он. – Я тебе не солгал.
– Ты позволил мне поверить в неправду, – вспыхнула Эйдрис. – Это одно и то же!
– Ты имеешь право, – устало повторил он. – Но… госпожа… к тому времени, как я осознал свою ошибку, я слишком запутался. Я знал, что ты рассердишься, и не хотел причинять тебе боль. – Он поколебался, потом негромко продолжил: – А вчера, когда ты сказала, что мы должны расстаться, я понял, что если ты узнаешь правду, мы действительно разойдемся… а я не хочу, чтобы это произошло.
Эйдрис услышала нотку в его голосе, которая тронула ее, несмотря на весь гнев. Лицо девушки снова вспыхнуло, но не от ярости; она чувствовала, как бьется сердце, как будто она бежит изо всех сил.
– Я не хочу, чтобы ты из-за меня попал в руки волшебницы, – неловко сказала она. – Это было бы недостойной платой за твою помощь.
– А моя скрытность – плохой ответ на твою откровенность, – ответил он и подошел к ней ближе в темноте. – Я могу только попросить прощения. Я ошибался, но мысль о том, что я больше никогда тебя не увижу… – Он колебался. – Я не хочу об этом и думать.
Эйдрис смущенно попятилась. Она пыталась найти ответные слова.
– Мне уходить? – печально спросил он. – Мы действительно расстанемся?
Справившись со своими смешанными чувствами, Эйдрис сумела достаточно спокойно ответить:
– Если ты уверен, что волшебница не сумеет нас найти, не вижу причины, почему бы нам не продолжать вдвоем путь в Долину Зеленого Безмолвия.
Он молча кивнул, и они вдвоем вернулись в свой лагерь.
Оттуда доносился заманчивый запах еды. Монсо щипал редкую траву меж камней. Алон покормил кеплианца, потом они занялись собственным ужином.
А когда поели, Эйдрис посмотрела на своего спутника и негромко сказала:
– Ты знаешь мою историю, Алон. Я считаю, что имею право знать твою. Как ты оказался на скачках в Рилон Корнерсе? Человек с твоими способностями…
Он поморщился и горько ответил:
– Правда, большинство посвященных заняты другими делами и в скачках не участвуют. Но поверь мне. До нашей встречи и пленения я больше года не пользовался волшебством.
– Значит, это ты усыпил стражников и волшебницу?
– Да, я направлял свою Силу через животных.
– Могла бы и догадаться, – сказала Эйдрис, потом в порыве откровенности признала: – Наверно, я даже догадалась, но просто не хотела видеть того, что у меня прямо перед глазами. Дуратан и Нолар… они знали?
– Мне кажется, да.
Сказительница пошевелила веткой угасающий костер, пока он снова не разгорелся, потом бросила ветку в огонь.
– По опыту своей жизни в Кар Гарудине я знаю, что невозможно забыть о своей Силе. Она все равно себя проявит. Почему ты отказался от использования волшебства?