Скажи сама
Шрифт:
Но я все время буду рядом с тобой, О'Хара, и ни на шаг не отступлю, молча пообещал он себе. Я сделаю это ради Кони. Дорожка превратилась в узкую, еле заметную между высокими скалами тропу, и он потерял наездницу из вида. Но для человека, привыкшего к горам, найти след лошади не представляло особого труда. Нужно просто очень внимательно смотреть на землю. Целиком уйдя в это занятие, Рейф не заметил бесшумно приблизившегося и преградившего ему путь Черного Джека.
– Вы заехали слишком далеко, мистер Кортни.
– Холодный голос Валентины застал его врасплох.
– Я буду вам очень признательна, если
– Даже не пытайтесь отговорить меня, - процедил он голосом, не оставляющим сомнений в его решимости.
– Знайте, О'Хара: ничто и никто не заставит меня повернуть.
Глаза Валентины стали еще холоднее.
– Я могу и сделаю это одна. Никто не справится с заданием лучше меня.
– Возможно, леди, так оно и есть. Очень даже возможно. Только мы будем там вдвоем. Это мою крестницу взял в заложницы Браун, и, когда вы исполните то, что должны, я буду рядом.
Валентина прикусила губу. У нее не было ни времени, ни желания спорить с ним.
– Так вы отказываетесь вести себя разумно?
– На мой взгляд, я именно так себя и веду.
– Ну что ж, только учтите - если отстанете, я не буду ждать. Если попадете в беду, не только не остановлюсь, но даже не оглянусь.
– Она понимала, что такому человеку, как Рейф Кортни, просто смешны подобные угрозы и что они уж никак его не остановят, но все-таки стоило попробовать.
У него заходили желваки на скулах, глаза сузились - эта женщина начинала всерьез доставать его, но голос остался спокойным.
– Уж как-нибудь справлюсь сам, обещаю.
– Не рассчитывайте на то, что лошадь сделает за вас всю работу. У вас действительно прекрасный конь, настолько хороший, что Патрика Маккаллума стоило бы отдать под суд за то, что он превратил его в мерина, но, когда дорога станет по-настоящему опасной, все будет зависеть только от вас. На такой тропе конь будет настолько хорош, насколько хорош наездник.
Рейф коротко кивнул.
– Обещаю, где вы проедете на Черном Джеке, там проеду и я на Эль Мирло.
– Отлично.
– Валентина круто развернула коня, и тот, подчиняясь легкому прикосновению каблуков, легко, как горный козел, поскакал вверх. Она ни разу не оглянулась, но в этом и не было необходимости. Звонкий цокот копыт все время слышался позади нее.
Рейф Кортни был действительно хорошим наездником, и лошадь отвечала своей отличной репутации, но дорога им предстояла очень трудная и по-настоящему опасная. А ведь дальше должно быть еще хуже, не говоря уже о том, что самый опасный участок пути из соображений секретности им придется пройти пешком. Отмахнувшись от этих мыслей и решив расправляться с проблемами по мере поступления, Валентина сосредоточилась на дороге, не забывая все время успокаивающе шептать на ухо лошади. Весь остаток дня прошел в молчании. Куда направляла жеребца Валентина, туда ехал и Рейф. Он не мог уже не только говорить, но даже думать о чем-то, не относящемся к дороге. Все его силы уходили на то, чтобы удержать на тропе лошадь и самому удержаться в седле. Только редкий звук шуршащих под копытами камней нарушал тишину.
Солнце, похожее на раскаленный огненный шар, было в зените, и жара стала невыносимой. Чем выше они поднимались, тем тяжелее становилось
Там, наверху, ждала маленькая девочка.
– Железная леди, - мрачно бормотал Рейф, глядя на женщину впереди. Должно быть, и сердце у нее такое же железное.
– Но долго разглядывать ее мокрую, пыльную, но несгибаемо прямую спину он позволить себе не мог. Удержать лошадь на тропе было действительно чертовски трудно, и дорога требовала абсолютного его внимания.
Но все когда-нибудь кончается - и этот длинный день сплошного изнурительного восхождения был уже на исходе.
Они достигли небольшого плато, и пейзаж сразу изменился: вместо острых красных скал и узкой пыльной тропы под нещадно палящим солнцем - ковер мягкой зеленой травы, деревья, дающие благодатную тень, и призывно журчащий ручей.
Всадница спешилась. Выбрав место, где огромные дубы давали наибольшую тень, а ручей был поспокойней, Валентина опустилась на колени и голова к голове с Черным Джеком начала пить холодную прозрачную воду, одновременно следя, чтобы конь пил не слишком быстро и не слишком много. Рейф последовал ее примеру.
– Разобьем лагерь и переночуем здесь, - проговорила она и начала привычными ловкими движениями расседлывать лошадь.
– Но ведь еще несколько часов до заката, - попытался возразить Рейф.
– Мы могли бы проехать большой отрезок пути, пока не стемнеет.
– Могли бы, - пробормотала она, снимая седло и раскладывая на камне попону, - но мы останемся тут. На сегодня хватит.
Первым порывом Рейфа было заспорить, но, подумав, он промолчал. Нравится ему эта женщина или нет - она явно знает свое дело. После целого дня пути, где каждую секунду ей приходилось принимать решение, от которого иногда зависела их жизнь, сомнений в этом у него не осталось. Посмотрев, как она собирает мягкую траву, чтобы обтереть спину взмыленного жеребца, он спокойно кивнул.
– Ладно.
Валентина остановилась, явно удивленная его покладистостью.
– Ладно? Значит, вы так легко соглашаетесь и не собираетесь спорить?
– Не собираюсь.
– И он начал не спеша расседлывать лошадь.
Проведя рукой по мокрой спине мерина, проверяя, нет ли на ней ран от в обилии летевших из-под копыт мелких камушков, Рейф, последовав ее примеру, тоже начал рвать сухую траву.
– И никаких вопросов?
– подозрительно спросила Валентина, с одобрением отметив про себя, как умело он обращается с конем.
– Нет.
– Рейф продолжал, не глядя на нее, спокойно обихаживать Эль Мирло.
– Полагаю, в свое время, леди, вы сами объясните, почему решили остановиться именно сейчас и именно здесь, - пробормотал он себе под нос.
Валентина была достаточно честна, чтобы почувствовать себя виноватой и устыдиться своей резкости. Конечно, она не хотела, чтобы он ехал, но причины, заставившие его сделать это, были ей совершенно понятны. Она и сама, наверное, на его месте поступила бы так же. Было очевидно, что он измучен беспокойством за жизнь своей крестницы и друзей, а тут она еще без конца придирается к нему.