Скажи «да»

Уокер Фиона

– Хочешь сказать, что не можешь выкупить себя из контракта? – ужаснулась Таш.

Он покачал головой:

– Отступать уже слишком поздно. Боб говорит, что тогда придется выкупить себя из всей рекламной компании, а это будет стоить дороже, чем сам фильм.

– Может, попробовать поговорить с твоей бывшей женой?

– Лисетт будет в ужасе, когда узнает, что свадьбы не будет. Этот фильм – ее детище, она сойдет с ума, если я расторгну контракт с «Ура!». Вот почему ей пока не надо ничего знать про наше решение.

– А что советует Боб?

– Предлагает

два варианта, – протянул Найл. – Первый – раздобыть где-нибудь деньги и выплатить неустойку.

Таш вздохнула:

– А второй?

Трагическое выражение на лице Найла сменилось улыбкой грустного клоуна.

– Не отменять свадьбу.

– Только не это!

– У Боба родилась сумасбродная идея, – засмеялся Найл. – Он предлагает устроить целое представление: во время церемонии ты откажешься сказать «да» и убежишь под вспышки фотоаппаратов. Он считает, что рекламная компания только выиграет от этого.

Таш была в ужасе:

– Мы не можем этого сделать, Найл! Я потом не смогу смотреть в глаза родным.

– Знаю, солнышко, знаю. И никогда не попрошу тебя об этом. – Он погладил ее по волосам. – Я сказал Бобу, что лучше пойду под суд.

– А Боб?

Найл усмехнулся:

– Заявил, что сам меня туда отведет.

Глава двадцать восьмая

Съемки, начавшиеся в среду в доме Хьюго, вызвали переполох во всей округе. Прохладным утром нежаркого английского лета в Маккоумб въехали десятки автомобилей и грузовиков. Повсюду сновали члены съемочной бригады. «Оливковую ветвь», к восторгу Анджело, облюбовали актеры.

Хьюго, которого уверяли, что съемки никак не повлияют на его жизнь и работу, был в ярости. Он не мог заходить в некоторые комнаты своего дома, делал большой крюк, огибая сад, чтобы пройти к конюшне, и был вынужден запереть собак, так как они несколько раз попадали в кадр во время сцены любовного свидания главных героев. Хьюго пришлось даже переехать из спальни в чердачные помещения, потому что на его кровати снимались многочисленные любовные сцены с участием Найла О'Шонесси.

Лисетт предложила ему на время переехать в отель в Малбери, где остановилась большая часть съемочной группы, но Хьюго наотрез отказался.

– Я не хожу на работу к девяти, как другие. У лошадей нет нормированного рабочего дня.

Больше всего его раздражало, что Найл играл обаятельного бездельника, хозяина дома, и с утра до вечера ходил по комнатам в широких свитерах и старых джинсах, соблазняя прекрасных женщин под прицелом кинокамер. Он подстригся в точности как Хьюго: по-армейски коротко возле ушей и на затылке и чуть длиннее на макушке.

– Найл передразнивает меня…

– По сценарию он должен быть похож на хозяина такого дома, – улыбнулась Лисетт в ответ на злобное шипение Хьюго.

Во дворе, пытаясь заставить киношников отогнать трейлер с оборудованием подальше от ворот, Хьюго увидел своего соперника, поглощенного разговором с Салли, невесткой Таш. И тут он услышал, как мягкий

голос Найла упомянул знакомое имя. Последнее из всех, какие Хьюго ожидал от него услышать: невозможно было предположить, что Найл знает, как зовут этого коня.

– Но ты говорила, что Лисетт надеется раскрутить фильм с помощью Сноба, – напомнил Найл.

– Прости, – у Салли был очень усталый голос, – я ошибалась. Лисетт не приняла мою идею всерьез. Она никогда не откажется от контракта с «Ура!», что бы я ни предложила взамен.

– Семья Таш не в восторге от этих съемок для журнала, – настаивал Найл. – Ты же знаешь, как консервативен ее отец.

– Но ты же сам согласился на это, Найл, причем очень давно. Все уже на мази.

– Знаю, знаю. Просто мы вспомнили твою идею про Сноба, Бадминтон и рекламную компанию. И подумали, что Лисетт…

– Мне кажется, Лисетт не согласится, – вяло проговорила Салли. – Она все поставила на «Ура!». Сегодня к вам уже придут фотографы. Если хочешь, поговори с ней об этом сам. Я оставила ее еженедельник дома, но…

– Нет, не надо. Думаю, я смогу уговорить семью Таш, – торопливо перебил ее Найл. – Просто я подумал, что нашел альтернативу этим фотосъемкам.

– Прости, Найл, – вздохнула Салли. – Возможно, Лисетт одобрила тогда мое предложение не всерьез. Но все же из этого вышло кое-что хорошее.

– Да? – рассеянно спросил Найл.

– Она сказала, что перепишет на Таш свою долю сразу после свадьбы, – повеселела Салли. – Это будет ее подарком!

– Что-что?

– Лисетт все обсудила с юристом, – объяснила Салли. – Сноб перейдет к Таш, как только вы поженитесь. Все будет оформлено официально. Вы становитесь мужем и женой, и она отказывается от своих прав на коня. Надеюсь, это вас порадует.

– Конечно, – у Найла сорвался голос, – я в восторге! В таком случае я уговорю отца Таш вытерпеть съемки в «Ура!». Сделай одолжение, Салли, не рассказывай Лисетт о нашем разговоре, ладно? Особенно если она хочет сделать Таш такой подарок.

– Хорошо, – кивнула Салли. – Послушай, мне надо бежать: я несу сандвичи в костюмерную и опаздываю. Если не приду через пять минут, меня уволят.

Хьюго бросил окурок на землю и проводил взглядом Найла, который прошел всего в нескольких метрах от него, ничего не замечая вокруг. Он выглядел так, словно ему принесли горькую весть, а не радостную новость о превосходном свадебном подарке.

Хьюго решил поторопить грузчиков, и на этот раз его послушались. Но он был так удивлен услышанным, что теперь не знал, в какую сторону двигаться.

К ужасу Таш, у дверей ее поджидали жеманный фотограф и вертлявый стилист из «Ура!». Они громко посетовали, что невеста так задержалась, расцеловали ее в обе щеки и, ничего не объясняя, бесцеремонно распахнули шкаф, вывалили на кровать весь ее гардероб и с веселым хохотом раскритиковали его в пух и прах.

– Уж и не помню, когда это было в моде, – взвизгнул стилист, выуживая любимые брючки Таш.