Скажи «да»

Уокер Фиона

Через десять дней после ее дня рождения пришла огромная, смешная открытка от Найла, к ней прилагалось десять упаковок лака для ногтей, самых невероятных для Великобритании цветов. Вот что было написано в открытке:

Дорогая Таш! С днем рождения!

Возвращаюсь на следующей неделе, так что надень намордник на Репку. («Репку» было зачеркнуто, а сверху нацарапано «Свеклу».) Если верить моей ассистентке, то лак – самая необходимая вещь для любой женщины.

Для меня это загадка, но думаю, ты знаешь все эти штучки.

Передай привет Зои. Безнадежно влюбленный в тебя

Найл

Почерк был неровным, и Таш догадалась, что жених был пьян, когда писал это поздравление.

Так как она всегда стригла ногти очень коротко, Таш замазала лаком все стрелки на колготках и ради развлечения раскрасила когти Свеклы в ярко-розовый цвет. Собака выглядела очень стильно, но хорошее настроение к хозяйке не вернулось.

Таш грызло чувство вины. Найл писал, что безнадежно влюблен в нее. Эти строки проделали в ее душе несколько дыр размером с метеор. Изводя себя, она перечитывала письмо снова и снова.

Зои была права: Таш пренебрегала своим женихом. Она не заботилась о Найле, не пыталась дозвониться до него через все часовые пояса. А он, оказывается, так верил в нее! Таш ужасала его любовь, поскольку сейчас ее собственный энтузиазм относительно свадьбы и совместной жизни убывал, как песок, скользящий между пальцев. Будь Найл рядом, ладони, возможно, и удержали бы песок. Но ее жених постоянно куда-то уезжал. Он постоянно играл с Таш в своих героев, но до сих пор любил ее «безнадежно». Ей захотелось умереть от стыда и ненависти к самой себе: ее чувства к Найлу изменились, и она отдавала себе в этом отчет.

Зои была очень тронута тем, что Найл упомянул ее в письме, и спросила Таш, как у него обстоят дела.

– Думаю, он был пьян, когда писал все это, – призналась Таш, вспомнив, как в свой день рождения Хьюго назвал его алкоголиком. Он произнес это с такой же спокойной уверенностью, с какой сказал бы, что Найл – ирландец.

– Господи, Таш, – Зои пришла в отчаяние, – как ты можешь такое говорить?! – Она была в ярости, и Таш отметила про себя, что с Зои становится все трудней и трудней общаться.

Мать позвонила за неделю до их отлета во Францию.

– Вы оба, наверное, ужасно взволнованы?

– Честно говоря, я давно не говорила с Найлом, но думаю, что он очень хочет отдохнуть и повидать вас с Паскалем.

– Я о свадьбе, – засмеялась Александра. – Осталось ведь совсем чуть-чуть, да?

– Да, – вздохнула Таш.

Глава двадцать пятая

Крыша французского особняка блестела в закатном солнце, как румяный хлеб, а стройные средневековые колонны уносились прямо в небо.

Александра, как всегда, была в ажиотаже. Она встретила гостей в окружении ласковых спаниелей, посреди образцов тканей, свадебных журналов и факсов от флористов.

И при этом она выглядела просто восхитительно в розовом полупрозрачном платье. У Александры была новая, очень короткая стрижка, делающая ее красивое лицо еще моложе.

– Ты выглядишь чудесно, мама. – Таш обняла ее.

Высвободившись из объятий, чтобы наконец разглядеть дочь, Александра не смогла выдавить ответный комплимент. Таш казалась усталой и больной; волосы были тусклыми, в глазах – ни искорки.

– Александра, да ты просто красавица, – игриво заметил Найл и поцеловал ее в щеку, обдав резким запахом виски.

– Просто я старательно готовлюсь к свадьбе, – весело парировала она. – Я применяю столько разных смягчающих и омолаживающих кремов и бальзамов, что Паскаль называет меня мумией.

Таш и Найл неловко засмеялись. Они оба были на нервах.

– Вы, наверное, устали, бедняжки, – сочувственно протянула Александра, – так много приходится работать! Но ничего, здесь вы быстро придете в себя, не сомневаюсь.

Таш повернулась к Найлу, но ее жених был занят спаниелями и ничего не слышал. Он так и не сбрил свои бакенбарды, хотя съемки закончились несколько недель назад. Похоже, они пришлись Найлу по душе: у него появилась отвратительная привычка рассеянно теребить их. Эти бакенбарды Таш просто ненавидела.

– Что ты имела в виду, мама, заявив, что мы вернемся сюда завтра вместе с Паскалем? – спросила она Александру, появившуюся с бутылкой местного вина и тремя бокалами. – Мы ведь и так уже здесь.

– Разве я не сказала? – Александра весело рассмеялась, поставила поднос на маленький столик и стала искать штопор (Паскаль имел привычку держать в каждой комнате по штопору). – Мы завтра утром едем в Париж. В три тебя ждут в свадебном салоне. Мы договорились встретиться с Софией, Беном и Паскалем в ресторане. Потом мы оставим наших мужчин пить бренди и уедем на примерку платья. Завтра будет замечательный день!

– Это обязательно? – вяло поинтересовалась Таш.

– Обязательна ли примерка свадебного платья, дорогая? – Александра не верила своим ушам. – Ну конечно, как же без этого! София просто в недоумении, как можно с этим тянуть. Она специально приехала в Париж, чтобы дать тебе все нужные советы. Как мило с ее стороны, правда?

Найл теперь безостановочно теребил бакенбарды.

– Мило? – Таш взглянула на безмолвного жениха. – Да это просто кошмар! – Но Александра уже излагала меню с учетом блюд для вегетарианцев, диабетиков и тех, кто сидит на диете.

Через полчаса телефонный звонок спас Найла и Таш.

– Ах, как не вовремя! Я сейчас вернусь. Подумайте пока о клубничном муссе с шоколадным соусом.

– Ужас, да она просто София номер два, – простонал Найл, когда Александра исчезла из виду. – Я всегда недоумевал, от кого твоя сестра унаследовала тягу ко всевозможным сценариям. А сколько бумаг! Такое ощущение, что мы в приемной у чокнутой секретарши. – Он поднял с пола несколько листов и потряс ими в воздухе.