Сказание о страннике
Шрифт:
— Да, — усмехнулся Лесовик. — Я прочёл руны: именно Скелы не дают Болдху нужных знаний.
— И что это за знания? — пытливо спросил Эппа, не смея надеяться, но всё же дрожа от возбуждения.
— Пока не ведаю, извини. Однако они у нас будут. Я послан к Болдху, как проводник и советчик. Дарителем Сновидений стану я для него, а когда путешествие подойдёт к концу и мы приблизимся к нашей цели, он найдёт, что ищет, через меня.
— Подожди. Давай всё проясним... Ты действительно считаешь себя тем самым советчиком? Себя?
— Не советчиком — Дарителем Сновидений.
Эппа громко рассмеялся.
— Неужели ты всерьёз
Зелёные глаза колдуна полыхнули злобой. Эппа, испугавшись, отпрянул, и его рука неосознанно нащупала дверную ручку за спиной. Шаман сверлил его взглядом, и старый жрец увидел вызов, вызов лесного создания, на чью территорию посягнули.
Эппа испытал нечто похожее на чувство вины; впервые в жизни он начал понимать первобытный инстинкт этого древнего культа, почти погибшего от удара пришедших религий, одну из которых исповедовал он сам.
— Извини, — сказал старик. — Продолжай.
Лесовик фыркнул.
— Как уже сказал, я предлагаю помощь. Задумайся, вы направляетесь в земли, о которых ничего не знаете; в древние земли моих предков. Дикие края, где человек подобный мне — незаменим. К тому же я не прошу ни платы, ни почестей и готов сопровождать вас бескорыстно. Я уже говорил об этом с Болдхом и с пеладаном Винтусом — они не против. Мне нужно только согласие одного из Несущих Свет.
Эппа тщательно всё обдумывал. «Даритель Сновидений? Наверное, стоит рискнуть». Если Лесовик способен получить знания, которые ему самому недоступны, это всем поможет.
Несмотря на враждебный тон колдуна, Эппа понял, как унизительно для Лесовика вести себя подобным образом перед захватчиком. Колдун проявил необыкновенную силу духа, и теперь настал черёд жреца повести себя так же.
К тому же Эппа всё больше осознавал, какую пользу может принести торка.
— Что ж, если ты не против компании южан, тогда присоединяйся. — И повернувшись к входу в храм, добавил. — Мы выступаем через три дня.
Гвилч шагая по трупам сквозь тьму и больИ клинком своим тушил жестокость и огонь.Стоит банде встретиться со славною Сита мечом.Взмах справа, взмах слева — враг сотнями рассечён.Достиг его ушей в стенаний воплотившийся страх.Сраженный копьями, стрелами, выл поверженный враг.А пеладаны, умирая, пели, и голоса звенели Мужеством, отвагой.Ведь за каждую могилу, клялся Гвилч, заплатит недруг.Обратившись в прах...Возгласы ликования и одобрения почти заглушили музыку, рождённую из слияния звуков лиры и флейты: трубадуры исполняли балладу о победе для собравшихся в Винтус-холле разгорячённых пеладанов.
Воздух провонял дымом,
— Парень! — заорал на оруженосца Боман, чье лицо уже побагровело от безудержных возлияний. — Кубок твоего хозяина пуст. За что он тебе платит?
Гэп Реднар от негодования стиснул зубы, но всё же покорно наполнил кубки напитками. Нибулус благодарно хлопнул его по плечу. Юноша всей душой жаждал оказаться подальше отсюда. Едва узнав, что ему предстоит сопровождать хозяина в походе, Гэп стал считать дни, часы и даже минуты до выступления. Сейчас он переминался с ноги на ногу от едва сдерживаемого нетерпения. Своего хозяина Гэп любил, зато его друзей терпеть не мог. В такой ясный и солнечный день юноша лучше присоединился бы к своим приятелям и поиграл с ними в знакомую с детства азартную игру — пускать блины по воде. Замечательное занятие!
— Вот Гвилч, — промямлил Боман с набитым ртом, — здорово помог бы тебе в походе.
«Конечно, — подумал Гэп, вновь заняв место за спиной хозяина. — Есть только одна проблема: он умер пятьсот лет назад. Хотя даже от мёртвого больше пользы, чем от тебя, потный жирдяй».
— Он с нами душой, — ответил Нибулус закадычному другу. — Я беру в поход «Хроники Гвилча». Там много полезного о тех краях, да и жрецам будет, что почитать.
— Почему бы просто не взять с собой трубадуров? — заметил Стафи. — Они знают все легенды наизусть, а их голоса поприятней твоего.
Нибулус неожиданно стал серьёзным.
— Мы не платим менестрелям за участие в священном походе. — Его голос прозвучал слишком напыщенно для царящего вокруг разгула.
Гэп вспомнил слова Финвольда, сказанные вчера, после унижения, испытанного жрецом на совете. «Если хочешь узнать пеладанов, — жаловался тот, — посмотри на этих здоровяков из Винтус-холла. Целый свод законов учит их, что правильно, а что нет; а кроме этого побуждает критиковать других и видеть повсюду недостатки. Их вера обременена десятками тысяч мелких порицаний; впрочем, они сплошь и рядом нарушают эти законы, столь рьяно ими проповедуемые. В большинстве своём пеладаны распутны, обжорливы и склонны к пьянству, но подобные грехи они скорей признают в ком угодно, только не в себе. Мысль, что правила относятся и к ним тоже, никогда не озаряет их головы. Каждый пеладан считает себя центром мироздания, а остальных лишь второсортными «не Я», которые должны ему покорно служить».
Размышления юноши прервала рвота одного из приятелей Нибулуса, и Гэп помчался за ведром и тряпками, прошмыгнув мимо новоприбывшего в красном плаще.
Через несколько мгновений из-за спины Нибулуса возникли две смуглые руки и закрыли глаза вздрогнувшего пеладана.
— Смерть Зелёным! — прошипел голос с сильным акцентом.
— Зилва! — Нибулус рассмеялся. — Ты можешь просто прийти и поздороваться?
Мафусаил перепрыгнул через колени друга и встал перед ним.
— Боюсь, нет, толстяк, — засмеялся он. — Мы, народ Эсифа, идём по жизни с шуткой. Если бы ты...