Скандал
Шрифт:
Ошеломленная упоминанием о Вилле, Элизабет спросила первое, что пришло в голову.
– Мама, что ты читаешь?
– Письмо, дорогая моя.
– От кого?
От мистера Кэрнса, проводника твоего отца в путешествии по Юкону.
– О, – Элизабет помнила этого господина из Бостона, красивого и любезного. – Интересные новости?
Миссис Холланд, наконец, отложила письмо и подняла на дочь темные, спокойные глаза.
– Разумеется, было бы прекрасно, если бы ты вышла замуж по любви, дитя мое. И, возможно, если бы отец не убил себя… – Она
– Убил?!
Вся ее уверенность мгновенно испарилась, а губы задрожали.
– Но ведь папа умер во сне, из-за сердца.
– А что еще мы могли сказать вам, детям, – миссис Холланд вскинула руки. – И всем остальным… Твой отец был слишком молод для сердечного приступа. Мистер Кэрнс говорит, что вся эта торговля патентами, которой занимался ваш отец незадолго до смерти, – дело нечистое. Там много всего странного и подозрительного. Люди, которые с ним работали, – не джентльмены, они опасные преступники.
У Элизабет подкосились ноги, и она с трудом сдержалась, чтобы не упасть и не закричать на весь дом.
– Но теперь это уже не имеет значения, моя дорогая Элизабет. Твой отец затеял слишком рискованную игру с семейным капиталом. Он, скорее всего, хотел, чтобы ты вышла замуж по любви, но он и в страшном сне не мог представить, что его семья окажется на грани нищеты. Ты разве этого хочешь?
Элизабет медленно покачала головой и почувствовала, как ее глаза снова наполняются слезами.
– Я уверена, ты сделаешь так, как нужно. Твое замужество – наше единственное спасение. Наш единственный шанс! Отец всегда хотел, чтоб ты думала о своей семье, Элизабет. Мы всегда так хотели, – мать подняла подбородок и повысила голос, – Ты должна выйти за Генри, Элизабет! Если откажешься, перестанешь быть моей дочерью.
37
Мисс Каролина!
Рад 6ыл с вами познакомиться. Не волнуйтесь, я обо всем позабочусь.
Я заметил вчера, что вы вышли на улицу в старых туфлях.
Надеюсь, вы не осудите меня за подарок.
Ваш
Лина проснулась в холодном поту, голова ее раскалывалась от боли. Медленно села, осмотрелась… Кровать гораздо шире, чем у нее в номере, потолок из деревянных балок и одно узкое окно, почти не пропускавшее света. Она попыталась вспомнить, каким образом попала в незнакомое место, но последним воспоминанием были плывущие лица и собственный пьяный хохот. А потом она припомнила Тристана, сцену в гостинице на Пятой Авеню и то, что она отправилась гулять по Нью– Йорку со всеми полученными недавно деньгами.
Лина схватилась за сердце и вскочила с кровати. На ней были старое белье и корсет Пенелопы, а все вещи лежали на единственном в комнате
Какое-то время она могла думать только о туфлях – надела их и так, в одном корсете и панталонах, ходила по комнате. У Лины никогда не было вещей, которые так хорошо на ней сидели. Она представила себе свое будущее: наряды, сшитые только на заказ, элегантные туфли и семейное счастье с Виллом, сколотившим состояние на Западе. Но затем восторг сменился стыдом.
Она ходила по бедной комнате едва знакомого мужчины в обносках подруги своей бывшей хозяйки. Вчера Лине выпал шанс побыть леди, а она вместо того, чтобы им воспользоваться, оказалась в скандальной части города, напилась и проснулась в комнате незнакомца, почти не помня, что случилось ночью. Лина выругала себя за то, что умудрилась пасть так низко, да еще и сама не заметив, как это произошло.
Она надела платье, взяла сумочку с запиской и как можно тише выскользнула из комнаты. Тристан принял ее за леди, но ею Лина уж точно не была…
38
Очевидно, мисс Элизабет Холланд простила своего возлюбленного за отсутствие на праздновании в честь Дьюи, потому что поговаривают о переносе свадьбы на это воскресенье, восьмое октября. В подготовке задействованы лучшие флористы, повара и портные, и складывается ощущение, что Холланды с Шунмейкерами задумали устроить самую грандиозную свадьбу XIX столетия.
– Подумать только! Самая грандиозная свадьба девятнадцатого столетия! – Скрестив руки на груди, Пенелопа раздраженно мерила шагами собственную гостиную на втором этаже. – Несколько преувеличено, тебе не кажется?
– Даже слишком, – отозвался Бак между затяжками. – А ты знаешь, что я противник всяческих излишеств, – добавил он.
– О, прошу тебя, – Пенелопа недовольно закатила глаза. – Там должно быть мое имя, а не Лиз. Как же она меня бесит.
Пенелопа гневно топнула ногой, резко повернулась и принялась ходить от окна к окну по комнате, залитой ярким солнечным светом. Бак скрестил полные ноги и вздохнул.
– Знаешь, я знаком с автором этой колонки, Дэвисом Барнардом, он кузен моей матери или что-то вроде этого. Может, мы могли бы…
– Это бессмысленно. Я ведь ни с кем не помолвлена. – Пенелопа металась по комнате, нервно всплескивая руками. В конце концов она вздохнула, вернулась к Баку и низким голосом произнесла: – Прости меня, просто это все так тяжело… Знаешь, она мне угрожает.