Скандал
Шрифт:
Вот что подумали бы власти о моем деле.
Большую часть своей жизни я считал себя убийцей, но в этих смертях была четкая цель, враги, которые заслуживали того гнева, с которым столкнулись. Несмотря на то, что их убийства приносили чувство удовлетворения, я никогда не был кровожаден до такой степени, чтобы убивать без разбора, чтобы удовлетворить свою привычку. Ублюдок, которого она пыталась осудить, принадлежал к совершенно особому классу, и в качестве жертвы он выбрал действительно невиновного. Это меня сильно разозлило.
Возможно, весь мой мир и моя мораль изменились, когда Кристиан неожиданно появился в моей жизни. Возможно, я стал мягкотелым,
Или какой-то мудак-манипулятор использовал преследующий ее случай, чтобы держать ее в узде.
Как и в прошлый раз, она достала из пакета остальные продукты, которые я принес, поставила бутылку вина на прилавок и провела пальцем по этикетке.
— Дорогое вино.
— Винтажное, люблю это вино.
По крайней мере, она могла слегка улыбнуться, прежде чем, насвистывая, доставать филе.
— Мясной парень. Дай-ка угадаю. Ты бы посоветовал шеф-повару не доводить мясо до полной готовности.
Теперь она заставила меня усмехнуться.
— Ты права.
— Вкусно, как раз то, что я люблю, хотя совершенно уверена, что прямо сейчас могла бы откусить голову летучей мыши. — Она положила стейки в холодильник, глубоко вздохнула и бросила быстрый взгляд в мою сторону.
Сказать, что я терял терпение из-за того, через что нам обоим пришлось пройти, было бы неточно. Я хотел установить периметр безопасности, чтобы дюжина солдат прочесывала ночь, выслеживая ублюдка. Но не мог, и это меня чертовски бесило.
— Тут особо нечего рассказывать. Не совсем. Давай посмотрим, — прошептала она, проводя пальцем взад-вперед по своей пухлой губе, которую я хотел поцеловать. — Мой босс пригрозила мне сегодня, что, если не выиграю это дело, вся моя карьера будет спущена в унитаз. Кстати, думаю, что это все политика. Полиция отказалась сотрудничать с двумя другими случаями, которые очень похожи на то, что произошло с О'Коннорами, недвусмысленно заявив мне, что они не связаны, хотя знаю, что им предоставлены доказательства, которые я нашла у судмедэксперта, моего друга. Нечто подобное произошло с шестью женщинами-жертвами четыре года назад, но виновный вышел сухим из воды, потому что я не смогла добиться обвинительного приговора. Не смогла опровергнуть его алиби. — Седона горько рассмеялась и, достав из-под шкафчика бутылку ликера, наполнила два больших бокала.
Когда повернулась ко мне лицом, в ее глазах стояли слезы, но я чувствовал, что это были слезы гнева и разочарования.
— Вот что забавно. У того парня было точно такое же алиби, как и у тебя. Разве это не безумие? Казалось, что все это было так хорошо спланировано, когда использовали мое прошлое против меня. Я просто не могу понять, как мой босс к этому причастна. И, по правде говоря, уже не уверена, что знаю, кому можно доверять. В том числе и тебе. — Протягивая мне стакан, она подняла голову и окинула меня взглядом. — Могу ли я доверять тебе, Джонни? Или ты тоже использовал мою уязвимость? Ты выследил меня в том баре той ночью, соблазняя, чтобы у тебя было алиби? Скажи мне гребаную правду, или да поможет мне Бог. — Седона потянулась за другим ножом и взяла его в руку.
Если она думала, что я собираюсь отступить, то ошибалась. Я сократил расстояние, обхватив ее руку своей и приставив
— Давай, Седона. Если ты веришь, что я такое чудовище, что могу использовать тебя таким образом, то сделай это. У тебя есть все основания убить меня.
Она поджала губы и покачала головой, словно пытаясь убедить себя, что не может мне доверять.
— Сделай это. Я заслуживаю провести вечность в аду за то, что натворил, но не за это. Я бы никогда не причинил тебе вреда. Никогда. Тебе нужно либо полностью довериться мне, либо нет. Все очень просто. Это твой выбор. Решай.
На ее лице и в глазах было столько страха и тревоги, что эта властная и очень сильная женщина делала все, чтобы сдержать свои эмоции. Нервный тик в уголках ее рта вернулся, но в то же время в ней была твердая решимость, за которую она ухватилась.
Когда она медленно высвободила свою руку из моей и положила оружие на прилавок, я почувствовал, что она доверяет не только мне, но и своей жизни. Она продолжала дрожать и смотрела на меня, не мигая.
Я взял у нее из рук стакан, поставил оба на стойку и поднял ее на руки.
— Давай согреем тебя, детка. После этого мы вместе придумаем план. Возможно, мы останемся вдвоем против всего этого чертова мира.
Когда она поглядела мне в глаза, я понял, что могу по уши влюбиться в эту решительную женщину. Если бы это было так, что, черт возьми, мне оставалось делать?
Седона
Рабочий-строитель.
Я не могла выбросить из головы этот знойный образ. Зациклилась на этой мысли, возможно, потому, что это было предпочтительнее, чем напоминание о том, что он носил с собой пистолет. Что это за фраза? Никогда не выходить из дома без него. Я хотела смеяться, хотя было желание плакать. Не могла сделать ни того, ни другого.
Розы были прекрасны, стейки и вино — приятным сюрпризом. Я только жалела, что Джонни не смог преподнести их при более благоприятных обстоятельствах. Теперь все вышло из-под контроля, что я ненавидела.
Я чуть не убила его. Намеревалась это сделать. Секунд тридцать. Слава Богу, пришла в себя. Никогда еще не была так напугана, в том числе и в присутствии Дэмиена Дункана. Может быть, потому, что я никак не могла взять в толк, что происходит. Единственное, в чем была уверена на тот момент, так это в том, что мне казалось, что один из немногих людей, которым я могла доверять, был известным убийцей. Человек, которого я никак не могу выбросить из головы. Что еще более странно, присутствие Джонни в моем доме казалось естественным.
Я хотела не доверять Джонни, ненавидеть все, что связано с ним, по совершенно неправильным причинам. Но это было невозможно, потому что он прижимал меня к себе, а мои пальцы крепко сжимали его мокрую одежду. Когда-то мне не нужно было чувствовать, что кто-то способен защитить меня.
Это именно то, что мне было нужно в тот момент.
Я была потрясена до глубины души, слезы продолжали наворачиваться на глаза, и я ненавидела себя за это. Я была сильнее этого. Позволить своей защите пасть перед известным убийцей было самой нелепой вещью из всех, кроме того, что прямо сейчас мне требовались его сила и крепкие руки.