Скандал
Шрифт:
Эшбрук, ах ты негодяй! Ты же сразу догадался, что единственно верный путь привлечь внимание Эмили — проявить интерес к ее поэзии.
Саймон решил, что непременно наведается к поэту. Но пока можно успокоиться — Эмили вовсе не собирается бросать его.
Внушая себе, что причин для тревоги нет, Саймон невольно понял, как дорога ему Эмили. Он пытался справиться с этой неуютной мыслью, и тут Эмили заговорила вновь:
— Ну как, Саймон? Разве это не чудесная возможность для меня?
Он чуть заметно усмехнулся,
— Несомненно, чрезвычайно интересное развитие событий, дорогая моя.
Эмили удовлетворенно кивнула:
— Да, и теперь вы понимаете, почему я не хочу, чтобы кто-нибудь об этом знал прежде, чем Ричард скажет мне свое мнение. Будет слишком унизительно, если он решит, что «Таинственная леди» не годится для издания. Я обнаружила, что свет питает особое пристрастие к низким сплетням.
— Вы совершенно правы, дорогая моя, держите это в тайне, — пробормотал Саймон. — И я считаю очень недурной мысль об основании собственного литературного салона, вместо того чтобы посещать салон леди Тернбулл. Боюсь, она не отличается искренней любовью к литературе. Ее салоны служат просто предлогом для определенного круга лиц, чтобы собраться и обсудить последние сплетки. И как вы заметили, здесь, в столице, эти сплетни бывают порой очень жестоки.
— Да, именно такой вывод я и сделала. — Эмили вернулась к трудам над своим карри. — Надо как можно скорее организовать собственный салон! Полагаю, я приглашу Селесту с матерью и леди Мерриуэдер, конечно. И еще двух-трех леди, с которыми я недавно познакомилась и которые проявляют большой интерес к последним новинкам литературы. Надеюсь, они откликнутся.
— Вы должны дать мне список тех, кого собираетесь пригласить.
Эмили быстро взглянула на него, в глазах ее появилась настороженность.
— Нет, милорд, я не собираюсь этого делать.
Он замолчал от неожиданности, получив такой отпор.
— Могу я узнать почему?
Она обвиняюще наставила на него вилку:
— Потому что я наконец узнала от вашей тети, каким образом вы управляетесь с делами, милорд. У вас явно имеется привычка запугивать людей, чтобы они выполнили то, что вам нужно. Если говорить совсем уж честно, мне бы не хотелось, чтобы вы просто вынудили всех из моего списка принять приглашение посетить мой салон.
Саймон сначала был поражен, а потом нехотя рассмеялся:
— Ну ладно, Эмили. Приглашайте всех, кого пожелаете, а я обещаю полностью устраниться.
Она окинула его подозрительным взглядом:
— Я буду твердо стоять на своем.
— Да-да, я понимаю. Не бойтесь, Эмили. Я не распугаю ваших гостей.
— Вот и замечательно. — Она одобрительно улыбнулась, морщинки на лбу разгладились как по волшебству. — Тогда я немедленно приступаю к составлению планов.
— Не забывайте, что вам еще надо проследить за последними приготовлениями к приему.
Эмили
— Я усердно тружусь, милорд. Клянусь, я делаю все возможное, чтобы он имел успех. Хотя так и не понимаю, как мы сумеем всех разместить в доме. ***
Саймон наконец напал на след Эшбрука в одном из клубов Сент-Джеймса. Поэт уютно пристроился в кресле у камина с бутылкой портвейна, явно в перерыве между партиями карточной игры.
— О, Эшбрук, какое приятное совпадение. — Саймон уселся в кресло напротив поэта и тоже взял себе портвейна. — Я уже с час вас разыскиваю. А где ваш друг Крофтон?
— Мы встретимся с ним позже. — Эшбрук раскрыл табакерку небрежно элегантным жестом, несомненно отрепетированным долгими часами. — Собираемся прогуляться по более интересным заведениям.
— Это к лучшему, что его здесь нет. — Саймон отведал портвейна и нашел его излишне сладким. — Я хотел поговорить с вами наедине.
Пальцы Эшбрука плотнее обхватили бокал.
— Не вижу причин для этого. Я соблюдаю наше маленькое соглашение. Я не проронил ни слова о скандале в прошлом Эмили.
Саймон мрачно улыбнулся:
— Не имею представления, о чем вы говорите. В прошлом моей жены не было никакого скандала. А вы намекаете, что мог бы произойти скандал?..
— О господи, да ни на что я не намекаю. — Эшбрук залпом проглотил портвейн. — Какого дьявола вы от меня хотите, Блэйд?
— У вас на руках, я полагаю, есть нечто, принадлежащее моей жене. Мне хотелось бы, чтобы оно было немедленно отослано обратно.
Во взгляде Эшбрука на миг зажглось изумление, быстро сменившееся, ленивым безразличием.
— Мы говорим о поэме, как я понял?
— Вот именно, — без тени юмора улыбнулся Саймон. — Эшбрук, не стоит играть со мной. Мы оба знаем, зачем вы предложили Эмили свои услуги. Вы не отказались от попытки соблазнить ее в конце концов, не правда ли? Она теперь, без сомнения, кажется вам более интересной, чем пять лет назад. Чем больше пресыщаешься, тем сильнее тянет к невинности и наивности? И вы рассчитываете привлечь ее к себе, похвалив поэму.
Эшбрук вздернул бровь.
— Похоже, путь вам знаком. Не так ли вы сами убедили ее выйти за вас замуж, Блэйд? Расточая комплименты ее стихам вместо ее глаз?
— Как я заполучил ее в жены, вас не должно интересовать. Единственное, что вам следует помнить, — что она моя жена. И предупреждаю вас, если вы попытаетесь заманить ее к себе в постель, я прослежу, чтобы ростки вашей поэтической карьеры завяли, не дожив до расцвета.
— Вы угрожаете мне вызовом на дуэль, Блэйд?
— Только в случае крайней необходимости. Я предпочитаю более тонкие методы убеждения. В вашем случае, я полагаю, моим первым шагом стал бы разговор с вашим издателем Уиттенстоллом — с тем чтобы убедить его, что у вас все же нет таланта.