Сияющие руины

Джеймс Вик

Ее руки не сразу взяли оружие – слишком тяжелое, слишком сложное. Смертельное.

Теперь успех зависел от того, как быстро она все сделает. Аби спустилась вниз по лестнице, туда, где у двери в комнату ужасов Астрид Хафдан кругом располагалось шесть камер. Она увидела лицо Рени, прижатое к маленькому окошку одной из них, выражение ее лица показалось Аби безумным. Она приложила палец к губам и начала подбирать ключ, руки у нее дрожали. Подошел третий, дверь камеры распахнулась, и Рени бросилась ей на грудь. Аби крепко обняла ее.

– Быстро за мной, – прошептала Аби. – Тихо, не отставай.

– Секунду, –

сказала Рени.

Она метнулась в белую комнату. Почти мгновенно вернулась, блеснуло что-то металлическое, что она сунула в карман. Они побежали вверх по лестнице, переступили через стонущего охранника. Шах сделал слабую попытку схватить Рени за ногу, она без колебаний пнула его в шею. Они бегом преодолели коридор. Аби вдавила кнопки с нужными цифрами, прижала карточку к панели. Добежали до внешней двери. Когда гидравлическая система зашипела, открывая дверь, Аби жестом велела Рени спрятаться у нее за спиной, сама выглянула в коридор.

Пусто.

Аби выскользнула, волоча за собой Рени. Идти по коридору, а не бежать, оказалось невероятно трудным делом. Кеслера не было видно, но он где-то рядом, и топот бегущих ног в тихом, как склеп, крыле парламента сразу бы выдал их. Аби оставалось лишь молиться, чтобы он не сидел за мониторами видеонаблюдения.

– Слышишь? – тихо спросила Рени.

Аби напрягла слух. Потрескивание рации. Кто-то где-то, должно быть, наблюдает за камерами… и сейчас докладывает Кеслеру.

Со всех ног они пустились к двери, которая вела к речным воротам. Они почти добежали, когда в другом конце коридора Кеслер вышел из дверей Управления общественной безопасности. Аби с ходу припечатала пропуск к сенсорной панели, а Рени рванула за ручку двери, и почти одновременно они вывалились наружу.

– Отцепись! – закричала Рени, и Аби увидела в дверном проеме руку Кеслера, схватившую девочку.

Аби толкнула плечом дверь, надеясь сломать ему запястье. Наверное, ей это удалось, потому что Кеслер закричал и разжал пальцы.

– Отцепись, дерьмо! – прошипела Рени, вспышка металла, и скальпель вонзился в ладонь Кеслера.

Он взревел, выскочил за ними в дверь, отбросив Аби к стене. Но Рени выиграла время, необходимое Аби, чтобы направить тазер на Кеслера, – выбрав максимальное напряжение, она нажала на курок. И было приятно наблюдать, как Кеслер судорожно дернулся, получив разряд.

– Все просто, – сказала она ему, повторив его же слова, когда он при первой встрече, забирая Люка на безвозмездную отработку в Милмур, объяснил ее семье, что сопротивление бессмысленно. – Это тебе за Люка, урод!

Аби выбросила использованный тазер. Если камеры наблюдения заметили их побег, то они должны были зафиксировать и то, как они вырубили Кеслера, который сейчас лежал в дверном проеме. И они не настолько глупы, чтобы пытаться убрать его, рискуя, что он придет в сознание.

Аби вспомнила инструкции Гавара. Вот так же Люк бегал бок о бок с Рени в Милмуре? Дети, которые просто хотели быть свободными и хотели видеть мир справедливым. Такие желания вынуждают все время бежать.

Рени поймала Аби за куртку, худые руки девочки обхватили ее за талию и потянули за дверь. Мгновение спустя голоса и топот ног проплыли мимо.

Не охранники, какие-то люди, увлеченные разговором. Сотрудники парламента, задержавшиеся допоздна. Сердце у Аби колотилось, она даже не подозревала, что дыхание может быть таким шумным. Она затаила дыхание, пока Рени не вытолкнула ее из-за двери.

Пропуск Гавара провел их через еще одну дверь. За ней ступеньки вели в темноту и уперлись в тяжелую дубовую дверь, напомнившую Аби о дверях в замке Крована. Она содрогнулась. Ее брат все еще там. На мгновение она пожалела, что не опередила Уэсли и не предложила Гавару в доказательство доброй воли освободить Люка.

Аби наклонилась, чтобы осмотреть дверь, рукой задела волосы Рени. Вспомнила, что девочку поймали только потому, что она пришла сюда в поисках Аби, которую она не смогла спасти на площади Горреган. Лицо Аби вспыхнуло, ей стало стыдно.

Мидсаммер обещала Аби, что придется делать выбор. И каждый будет трудным. Вот как этот.

– Здесь только задвижка, – прошептала Рени, – и мы выйдем на террасу у реки. Но мы должны будем идти по мосту, потому что я не умею плавать.

– Мост не понадобится, – успокоила ее Аби. – Нас ждут.

Тихо плескалась Темза, воздух был густой и влажный, они наблюдали, как к ним приближаются тусклые огни лодки.

Аби подтолкнула Рени к воде, когда девочка вошла в воду по колено, чьи-то руки подхватили ее и подняли на борт.

– Я сама, – сказала Аби, когда руки потянулись и к ней.

Но внезапно она как-то враз обессилела и обмякла, ничего не оставалось, как позволить сильным рукам Уэсли подтянуть и ее на борт. Аби опустилась на дно лодки, прислонившись спиной к невысокому борту, весла размеренно поднимались и опускались, лодка скользила вверх по течению к Воксхоллу. Тонкий серп луны едва заметно прорывал черноту ночного неба, фасад парламента выступал длинным, низким силуэтом, раскроенным только башней с часами.

Но там, в центре Вестминстерского комплекса, сиял неугасающим огнем Дом Света. Аби не сводила с него глаз, проплывая мимо.

7. Сильюн

– Прости, – проговорил Сильюн, не отрываясь от книги. – Я вундеркинд в области Дара, но я не база данных пропавших без вести. Дарю идею: если у тебя есть что-то из одежды твоей сестры, дай Собаке, он найдет ее по запаху.

На коврике у камина Собака взвизгнул от удовольствия. Возможно, ему понравилась идея понюхать одежду Абигайл. Сильюн поморщился. Не самый лучший образ. И Люк, как всегда, не понял шутки. Он ходил взад и вперед, мешая сосредоточиться на чтении.

– Не хочешь помочь? Отлично! Даже не понимаю, как это я подумал, что могу на тебя рассчитывать. Но я не в состоянии сидеть сложа руки, не имея ни малейшего представления о том, где находится моя сестра.

– Знаешь, я заметил небольшую проблему: ты не знаешь, где она. Наш остров – восемьдесят тысяч квадратных миль. В какой точке ты предлагаешь начать поиск?

Люк тяжело дышал, голубые глаза сверкали.

Когда он злился, он вносил беспокойство. Сильюну это не нравилось. После разговора с Гаваром Люк уже в третий раз поднимал шумиху, и это становилось утомительным.