Сиятельный. Прелюдия
Шрифт:
– Старая аристократия давно лишилась влияния.
– Именно поэтому они поддержат нас! – с фанатичной уверенностью выдал в ответ Роберт Уайт. – Я не такой идиот, чтобы затевать открытый мятеж, но мощи даже одного падшего хватит, чтобы изменить расстановку сил!
– Мне это не нравится, – честно признал я.
– Мне тоже, – покладисто кивнул инспектор. – Но такой шанс упускать нельзя. – Он покачал головой и вновь уставился на раскрытую ладонь. – Я чувствовал, как бьется его сердце. Его обратили в камень, но не смогли убить. Я чувствовал
– Если правая рука искушает тебя, отруби ее, – отстраненно произнес я, глядя на Максвелла, который обуздывал падшего электрической плетью; во все стороны летели брызги огня и обрывки белоснежного пера. – Падший искушает вас, инспектор.
– Прикуси язык! – резко бросил Роберт Уайт. – Я неспроста назначил встречу именно здесь! Мой разум свободен, никакие чары не достанут нас в этом месте!
– Как скажете.
– Так ты поможешь или нет?
– Не нравится мне это, – упрямо повторил я.
– Предпочтешь прозябать на двадцать тысяч годовой ренты, когда мог бы вознестись на самый верх?
– Возносятся на небо, – хмыкнул я. – Но мы ведь не верим в эти сказки? Зато нам достоверно известно о существовании ада. Вот туда и отправимся, если вы не образумитесь.
– Чушь! – оборвал меня инспектор. – Так да или нет?
– Мне надо подумать.
– Прими правильное решение, – скривился Роберт Уайт, поднялся со скамьи и зашагал на выход; трость подрагивала в его руке, словно хвост рассерженного кота.
Я прихватил оставленную им газету и на ватных ногах поплелся следом. Вышел за ворота лектория, в будке на углу купил газированной воды с малиновым сиропом, залпом выдул стакан и только тогда немного пришел в себя.
Сказать, что неожиданное предложение начальника выбило из колеи, – не сказать ничего. На самом деле, оно напугало, и напугало буквально до икоты, ведь это были вовсе не пустые фантазии, нет – Роберт Уайт имел обыкновение добиваться своего. При этом вряд ли он мог придумать затею безумней, нежели вернуть к жизни падшего и заставить служить себе. Даже обращенный в каменную статую, тот подавлял своей мощью, а когда вся его энергия выплеснется наружу…
Я передернул плечами и прошел в кафе, на вывеске которого помаргивали неровным светом полсотни электрических лампочек. Кафе так и называлось – «Лампа».
Внутри оказалось не протолкнуться от адептов «Всеблагого электричества»; механисты обедали, листали толстенные научные альманахи и до хрипоты спорили, обсуждая последние научные веянья, но мне удалось приткнуться в относительно тихом уголке, под уютным и не таким уж ярким торшером.
Впрочем, место было тихим лишь относительно.
Яблочков! Ладыгин! Тесла! Эдисон!
Амперы, вольты, генераторы, цепи, разряды!
Электричество!!!
Я совсем уже собрался поискать какое-нибудь более спокойное заведение, но тут к столику подошел официант.
– Порцию мороженого, – попросил я, вовремя вспомнив о пустом бумажнике.
– Что-нибудь еще?
– Нет, спасибо, – отказался я,
Как на грех, передовицу «украшала» фотография худощавой старушки с двумя засвеченными пятнами глаз – фотопленка оказалась неспособна выдержать взгляд ее императорского величества – императрицы Виктории.
Я поежился. Милая тетушка без колебаний скормит своим охотничьим псам то, что останется от меня после допросов. Именно так все и закончится, сомнений в этом не было ни малейших. И это если сначала не сожрет душу падший!
Надо ли говорить, что всерьез предложение инспектора я не рассматривал и рассматривать не собирался? Просто надо было решить, как отказать начальнику и не нажить при этом смертельного врага.
Сообщить в Третий департамент?
Я знавал немало людей, которые до глубины души презирали шпиков и даже заявляли об этом во всеуслышание, а ради своих шкурных интересов при малейшей возможности строчили кляузы на коллег и знакомых, но сам доносить не собирался.
Донос подобен бумерангу аборигенов Зюйд-Индии; опомниться не успеешь, как вернется и долбанет по голове. Слово против слова, и кому в итоге поверят: инспектору или детективу-констеблю? Нет, расклад был точно не в мою пользу.
– Ваш заказ! – объявил официант и выставил вазочку с мороженым. Отходить он не спешил.
Я выгреб из кармана пару монет по пятьдесят сантимов, бросил их на стол и углубился в чтение, желая хоть немного отвлечься от невеселых раздумий.
Не вышло.
Императрица Виктория завершила визит в восстановленный после зимнего наводнения Париж и вернулась в Новый Вавилон? На посадочной площадке бабушку встречала ее императорское высочество кронпринцесса Анна? Грядет пятнадцатилетний юбилей наследницы престола?
А мне-то что с того?
Меня сейчас волновали лишь просьба инспектора и… бал.
Я зачерпнул десертной ложечкой немного ванильного мороженого и кивнул.
Да, бал!
Проблемы стоит решать по мере их значимости. А если главный инспектор фон Нальц поджарит некоего детектива-констебля на медленном огне, намерение Роберта Уайта втравить того в неприятности уже не будет иметь решительно никакого значения.
Я должен дать ответ инспектору?
Проклятье! Для этого мне надо пережить сегодняшний вечер!
Взглянув на часы, я отложил газету, в два счета расправился с десертом и поднялся из-за стола. Подхватил пакет со старым костюмом и с облегчением покинул слишком шумное заведение.
Амперы, вольты, люмены…
Тьфу!
На извозчика пришлось занять у Рамона Миро; благо, тот в такой малости отказывать сослуживцу не стал, только с усмешкой поинтересовался:
– Интересно, ты за год покроешь рентой все долги или не хватит?
– Уж десятку для тебя как-нибудь выкрою, – ответил я, пряча в бумажник пару мятых банкнот. О том, что долгов с процентами накопилось уже тридцать тысяч франков, говорить не стал.