Сивилла

Шрайбер Флора Рита

Этот длинный барьер заставлял ее чувствовать себя маленькой. Пегги прошла через турникет, преодолела длинный коридор и вышла к месту, где продавали билеты. Она шагнула к окошечку. Женщина за окошечком выглядела неприятно. Пегги уверенно сказала:

— Я не обязана покупать у вас билет!

Нехорошо было так безумно сердиться, но она все-таки это допустила.

— Билет, пожалуйста, — попросила она, подойдя к другому окошечку.

— До Элизабет? — спросила эта другая дама.

Пегги кивнула в знак согласия.

Почему бы и нет? Она видела, что множество людей ждет, когда дадут сигнал проходить. Ей хотелось первой пройти через ворота, но хотя она спешила, в очереди оказалась только пятой.

В следующий момент она обнаружила, что сидит в ресторане возле железнодорожной станции и заказывает горячий шоколад. Когда она спросила официанта, не в Элизабет ли она находится, тот странно взглянул на нее и сказал: «Ну конечно». Забавно, но она не знала, каким образом попала сюда. Последним ее воспоминанием было то, как она проходит через ворота на Пенсильванском вокзале. Наверно, предположила она, на поезде ехала Сивилла или кто-нибудь из этих других. «Какая разница! — подумала Пегги. — Я купила билет до Элизабет, и вот я здесь».

Она озираясь шла по улице, на которой находился ресторан. Это место было не слишком интересным, но она должна была что-то сделать. Окружение было незнакомым для нее. Заметив автомобильную стоянку, Пегги быстро направилась к ней. Пройдя не слишком далеко, она вдруг почувствовала неожиданную радость узнавания, увидев автомобиль отца.

Вот оно! Она нашла что-то знакомое — автомобиль своего отца.

Пегги подошла к машине и попыталась открыть дверцы. Все дверцы были заперты. Она подергала вновь, но, как ни старалась, они не желали открываться. Пегги почувствовала себя запертой в ловушке — пусть не внутри, а снаружи. Она знала, что случается и так и этак.

Гнев, пурпурный и фиолетовый, клубился в ней. Его быстрые, острые, тяжелые пульсации пронизывали все тело. Почти не сознавая, что делает, она схватила сумочку и ударила металлической рамкой в слегка приоткрытое окно. После нескольких ударов раздался звон бьющегося стекла. Пегги обожала звук бьющегося стекла.

Мужчина в коричневом костюме остановился возле нее.

— Что вы делаете? Потеряли ключи? — спросил он.

— Это автомобиль моего папы, — ответила она.

Прежде чем мужчина в коричневом смог ответить, другой мужчина, в сером костюме, очутившийся здесь же, рявкнул:

— Ничего подобного. Это моя машина.

Пегги здорово не понравился этот мужчина в сером. И он не имел никакого права разговаривать с ней так.

— Это автомобиль моего папы, — возразила она, — что бы вы ни говорили.

— Кто он такой? — спросил первый мужчина.

— Уиллард Дорсетт, — гордо ответила Пегги.

Мужчина в сером сунул руку в карман, достал бумажник и продемонстрировал регистрационную карточку автомобиля.

— Видишь,

сестренка, эти номера совпадают с номером автомобиля, — ухмыльнулся он.

Высоко подняв голову, со сверкающими глазами Пегги пошла прочь, чтобы рассказать отцу о случившемся. Она найдет его, и он все уладит. Но мужчина, утверждавший, что является владельцем машины, громко и грубо заорал:

— Эй, ну-ка вернись. Никуда ты не пойдешь!

Пегги не хотелось оставаться наедине с этими мужчинами. Они были грубыми и некрасивыми и вызывали у нее страх. Пегги опасалась, что они задержат ее, если она попробует улизнуть, и все-таки попыталась бежать, но автовладелец схватил ее за руку.

— Уберите от меня руки, — предупредила Пегги. — Я вас щас уделаю.

Она стала вырываться. Владелец автомобиля положил ей на плечо свободную руку и сказал:

— Остынь, сестренка, остынь-ка.

Пегги почувствовала себя отверженной, окруженной чужаками, от которых можно ожидать только недоверия, оскорблений, враждебности.

— Так вот, сестренка, — продолжал владелец автомобиля, — ты разбила это стекло. Замена его обойдется мне в двадцать долларов. Ты собираешься платить за него?

— С чего бы? Это автомобиль моего отца, — ответила Пегги.

— Да кто ты такая? — спросил владелец автомобиля. — Дай-ка посмотреть твои документы.

— Не дам, — возразила Пегги. — Не дам. И ни вы, ни кто-нибудь другой не заставят меня.

Владелец автомобиля, раздраженный ее отказом, вырвал у нее сумочку.

— Верните ее! — завопила Пегги. — Верните сию же минуту!

Он достал из сумочки удостоверение личности и вернул ей сумочку.

— Сивилла И. Дорсетт, — прочитал он вслух. — Это твое имя?

— Нет, — ответила Пегги.

— А что ты с ним разгуливаешь? — пробурчал он.

Пегги не отвечала. Ясное дело, она не собиралась рассказывать ему про ту, другую девушку.

— Давай мне двадцать долларов, — потребовал он. — Черт побери, заплати мне деньги, подпиши эту бумажку, и мы тебя отпустим.

Пегги пришла в ярость. Когда владелец автомобиля еще раз потребовал двадцать долларов, ткнув в ее сторону пальцем, она изо всех сил укусила его за этот палец.

— Черт возьми, — зашипел он от злобы, — ты, Сивилла Дорсетт, даешь мне деньги, и мы тебя отпускаем. Ну?

— Я не Сивилла Дорсетт, — холодно ответила Пегги.

Мужчина изучил фотографию на удостоверении.

— Ничего подобного, это ты, — убежденно сказал он. — А под фотографией твое имя. Ты Сивилла И. Дорсетт.

— Нет, — запротестовала Пегги.

— Тогда кто же ты?

— Я — Пегги Лу Болдуин.

— Псевдоним, — сказал мужчина в коричневом.

— Она говорит, что ее отца зовут Уиллард Дорсетт, — заметил мужчина в сером. — Что-то здесь не так.

— Это уж точно, — согласился мужчина в коричневом.