Сиверсия
Шрифт:
Генерал выждал завершения этого неизбежного при подготовке любой операции этапа, направился к двери, на ходу коснувшись плеча Хрыпова.
Беседуя вполголоса, они шли по полутемному коридору третьего этажа. Коридор был абсолютно пуст, пустыми были и помещения расположенных здесь классов.
– Когда ты ожидаешь результаты тактической разведки?
– С минуты на минуту, Иван Андреевич, – с готовностью ответил Хрыпов, очевидно этого вопроса он ждал и к нему был готов.
– Кого послал старшим?
– Майора Андреанова.
Генерал одобрительно кивнул, улыбнулся.
– Что? – тут же спросил Хрыпов, скорее не увидев, а почувствовав эту улыбку.
– Это в первую чеченскую было. Андреанов тогда ротой командовал. Ты же знаешь, мы воевать в городских условиях тогда не умели, долбили нас боевики почем зря. Сидели по подвалам полуразрушенных пятиэтажек, голодные, холодные, и
40
АН-94 – автомат Никонова, два первых выстрела совершаются вообще без отдачи. На вооружении спецслужб.
– Да-а… В Чечне много мутотени было.
Хрыпов хорошо знал генерала: Гамов мягко стелил, но спать всегда было жестко. Потому лирика закончилась.
– Передвижение будем осуществлять двумя группами по четыре человека. В штурмовую группу я включил Исаева, Коломийца, Иванова и Подгорного. В группе прикрытия, она же управления, Андреанов, Пресняков, Тихомиров, Уточкин. Командир – Андреанов. Уточкин обеспечивает проводную связь с внешним миром. Подземелья. Помехи. Так что обычный способ связи годится только как локальный, внутри и между подразделениями. Связь налажена. Резерв: две группы по четыре человека. Будем использовать для транспортировки заложников на поверхность. Оснащение групп обычное: АН-94, дымовые гранаты и СS гранаты, приборы ночного видения, средства индивидуальной защиты, экипировка стандартная. Способ опознания своих прежний: электронная система «Свой». Порядок подхода к объекту – скрытный, по маршруту спасателей. Других доступных подходов пока не выявили. Работаем с Гордеевым. Это тот спасатель, что вернулся. Он Тарасовские пещеры хорошо знает. Предположительно в помещение всего два входа: один завален рухнувшими конструкциями заводского цеха, они еще дымятся, другой – тот, через который взяли спасателей. Место закладки баллонов с газом установлено: ВШ-2417 58-й штрек уровень три. Закладка произведена. Решение по их применению и порядок действий при штурме объекта считаю возможным уточнить после доклада Андреанова. Подробная схема путей эвакуации составлена. Выходы на поверхность установлены – подсобные подземные помещения ООО «ЛИЯ-Люкс». Люки вскрыты, посты расставлены.
– Не мало народу посылаешь? Восемь человек…
Хрыпов растерянно развел руками.
– Там же обычная уголовная шелупонь. Я даже не понимаю, почему эту операцию на нас повесили. СОБР есть!
Гамов остановился и пристально посмотрел в глаза Хрыпову.
– Не надо тебе понимать. Ты помни одно, Олег Алексеевич, в случае гибели группы или, не дай бог, заложников, погоны мне на стол положишь.
Хрыпов выдержал взгляд генерала спокойно, даже с некоторой небрежной полуусмешкой. Не любил он, когда начальство перед самым началом операции капало на мозги.
– Наибольшая опасность будет угрожать нашим ребятам, – сказал Гамов. – Психология: вооруженный человек сразу направляет автомат на вооруженного и применяет «три секрета»: наведение, прицеливание, выстрел. Иногда, «по-македонски», не целясь, навскидку, от живота…. Так что на ошибку ты не имеешь права, полковник.
Щелкнула, зашелестела рация:
– «Рубин»
– «Рубин», я – «Первый», – тут же ответил Хрыпов. – Что у вас?
– Группа депутатов на входе. Требуют пропустить к вам. Ругаются.
– По завершении операции мы дадим пресс-конференцию. Пусть едут по домам. Отбой, «Рубин», – с некоторым раздражением сказал Хрыпов. – Только депутатов мне сейчас не хватало… Развлекалово нашли после новогодних банкетов!
– Рубин, я – «Крот». Я дома. Прием! – резкий диктующий голос Андреанова был почти не искажен помехами радиосвязи.
– Ждем тебя. Восемь-четыре, – откликнулся Хрыпов, кодом «восемь-четыре» предупредив о присутствии руководства.
Кто родился в рубашке – слывет счастливым. С Андреановым так и получилось. Подмигнула ему судьба, приласкала, распростерла свои крылья над ним, ангела-хранителя приставила, да не простого, а из небесного отряда специального назначения. И жил Григорий уже лет десять как, не давая ангелу-хранителю использовать заслуженное право на отдых и личную жизнь. Надо отдать должное ангельскому терпению и выдержке, хранитель никак не выказывал ни недовольства, ни критики, успевал всегда и всюду, куда лез Григорий, а лез он не куда все нормальные люди, а либо к черту на рога, либо ему же в пасть. Тут, правда, иногда возникали споры между представителями противоположных миров о разграничении полномочий: представитель Мира Добра полагал, что добро тоже бывает с кулаками и, соответственно, следует хранить, представитель же Мира Зла считал, что «не убий» заповедано для всех случаев жизни, следовательно объект охраны должен быть передан ему для перевоспитания и осознания. Судя по тому, что Григорий был жив, ангел-хранитель, в отличие от оппонента, обладал недюжинным красноречием и даром убеждать.
От Андреанова пахло сыростью подземелья и канализацией.
– Вообще, там полная жопа, полковник! – начал свой доклад Андреанов.
Положив на парту автомат, он стащил черную маску-шапочку и принялся расстегивать липучки бронежилета.
– Мы дошли до последней замуровки, пробитой спасателями, а дальше – жопа!
Он бросил жилет рядом с автоматом.
Хрыпов погрозил ему кулаком.
– Прекрати выражаться при генерале!
Андреанов обернулся, нашел взглядом Гамова, смотревшего на него через группу технарей, которые теперь переместились к доске с картой местности.
– Здравия желаю!
Сотрудники расступились, пропуская Гамова ближе.
– Так «жопа» или «полная жопа», майор? – спросил Гамов.
Андреанов не смутился.
– Полная, товарищ генерал. Дайте лист бумаги с ручкой, – обратился он к спецам.
Наскоро набросав план-схему, взяв ручку, как указку, Андреанов продолжил:
– Здесь лаз, который пробили спасатели в старой замуровке. Сразу за нею площадка имеется, что-то вроде большой пещеры, метров десять на десять. Освещение слабое. Направо идет темный тоннель, вот здесь. Слева дверь, вот здесь. Дверь металлическая, наподобие входной в подъезд. На площадке датчик движения, дверь попадает в его сектор обзора.
– Что за датчик? – спросил один из спецов.
– Обычный пассивный инфракрасный извещатель типа LS-100-PС.
– Серегин, информацию! – сказал Хрыпов, обращаясь к задавшему вопрос спецу.
– Пассивный инфракрасный датчик движения серии LS-100-PС подходит для помещений любого типа, не реагирует на животных весом до 25 кг, имеет цифровую обработку сигнала, обеспечивающую высокий уровень надежности и защиту от ложных тревог. Оснащен специальной технологией, обеспечивающей точный анализ контуров тела человека и их дифференциацию от окружения и животных. Не требует регулировки в зависимости от высоты установки. Обычно ПИК-извещатели обнаруживают стандартную цель, движущуюся со скоростью 0,3–3 м/с. Это требование ГОСТ Р 50777-95. Есть извещатели с увеличенным диапазоном обнаруживаемых скоростей, как правило в интервале 0,1–5 м/с. Наш как раз такой. Вы тип не перепутали? – спросил Серегин.
Андреанов усмехнулся, достал из нагрудного кармана фотоаппарат, размером с зажигалку, протянул Серегину.
– Подключи, увидишь.
Серегин оперативно настроил ноутбук на устройство, на экране вспыхнула картинка, датчик был снят в режиме ночной съемки.
– Да, это действительно LS-100-PС, – кивнул он. – Встроенного микроволнового датчика нет. Если подробно: ИК датчик следит за передвижением по тепловому каналу, а микроволновый действует как мини-радар и контролирует отраженный от стен и пола радиосигнал, замечая движение по изменению времени отражения радиоволн. В общем, наш направленный излучатель «Штурм» предусматривает работу с этим типом датчиков. Проблемы я не вижу, – заключил Серегин и, довольный ясностью ситуации, посмотрел на Гамова.