Система Ада
Шрифт:
И она ползла. Он снова остановился, изогнувшись посветил на дно.
И увидел блеснувшие глаза. Кто еще там? Пуков? Нет, чья-то незнакомая бородатая рожа. На Зотова похож. Мерещится уже проклятый.
Еще сантиметр... еще... Катя посветила наверх. До благословенного края колодца оставалось уже немного.
Он спиной почувствовал шевеление под собой. Новая остановка. Новое включение фонаря. Да! Там эти монстры выстраивали пирамиду. Потому что желтоватые шары стали ближе. Миша видел длинные голые руки, цепляющиеся уже за мельчайшие неровности колодезной трубы. Зрячий
– Катя, не пугайся, - прохрипел он.
– Я буду стрелять вниз. Ползи, девочка моя... Я за тобой.
Он вклинился в две стенки, уперся изо всех сил и опустил руку с пистолетом, подсвечивая себе. Промахнуться было почти невозможно, но он все-таки прицелился. До ближайшей голой макушки было уже метра четыре.
Отдача чуть не опрокинула Шмидта с ребенком вниз. Но он удержался. Зато там тяжелое мертвое тело обрушило всю акробатическую систему.
То-то Зотов обрадуется, когда Шмидт выдержит этот экзамен и придет его убивать. Катя еще посветила вверх и увидела, что уже может дотянуться до края рукой. Она была готова заплакать. Из последних сил она бросила свое тело вперед и уцепилась пальцами за край колодца. Наверху в гроте было по-прежнему темно.
– Миша, - простонала она, - я уже у края... Не могу подтянуться.
– Сейчас я... сейчас. Становись мне на голову... Встала.
Соль жгла его руку, шею, кожу за шиворотом. Пот жег глаза. Теперь он еще и поддерживал свою женщину.
– Давай!
Натуга отозвалась у нее в животе болью схваток. Катя даже зубами пыталась уцепиться за равнодушный камень. Перекинула локоть... Уперлась... Подтянулась... Навалилась животом... И рухнула на пол показавшегося родным темного грота.
Лишь три вдоха и выдоха она позволила себе отдохнуть. Перегнулась вниз, посветила фонарем. Раскинувший руки, ноги, распятый в трубе Миша не шевелился. Катя протянула руку, не достала.
– Давай мешок.
Он тупо смотрел на нее, уже не в силах говорить. Тогда она догадалась. Сняла фонарь, отвязала от него веревку и опустила ее. Веревка пощекотала его лицо и вывела из ступора. Оставаясь враспорку, он уцепился за веревку. Катя потащила...
Через долгие секунды у края оказался и Шмидт. Из последних сил он освободил лямки вещмешка, и Катя приняла ребенка. А потом и Миша рухнул, перевалившись через край, на пол грота, словно второй раз родившийся.
ГЛАВА 15
После такого невероятного напряжения организм потребовал сна и включил этот режим вне зависимости от всяких опасностей, исходящих снизу, сверху, со всех сторон. У бедных мужчины и женщины не было здесь очевидных друзей, но врагов - сколько угодно. Наверное, был еще кто-то, кому зачем-то надо было, чтобы они куда-то непременно дошли. Он дал бы им за это очень большую награду. Правда, им очень хотелось одного - добраться до настоящего дома, который они имели прежде безо всяких заслуг, обыкновенной квартиры, где на стены наклеены веселенькие обои, а в окна
Во сне ласковая домашняя кошка забралась на кровать и принялась вылизывать шершавым целительным языком кровоточащую ссадину на левой руке. Жгучая боль от соли проходила. Кошка твердо обещала, что до свадьбы все заживет.
Ребенок решил, что получаса для отдыха вполне достаточно и подал голос. Ему хотелось есть, пить, переодеться, да и подозрительный шум из колодца требовал обратить на него внимание.
Миша проснулся, пошевелился. Фонарь оставался включенным. С руки неслышно вспорхнул маленький местный вампир - летучая мышь.
– Что орешь, сволочь?
– ласково спросил Шмидт подающий голос вещевой мешок.
Он ощупал степень мокроты дитяти, растолкал Катю и, оттянув в сторону подвешенную на веревках тяжелую бадью, посветил в колодец. Там снова строилась голотелая пирамида. Монстрам вдруг стало тесно в Соленой пещере. Миша снял все еще висевший на шее пистолет и прицелился, чтобы выстрелить. И вдруг понял, что не может этого сделать. И не потому, что патронов было мерено. Просто внизу он защищал свою, Катину и ребенка жизни, а отсюда убивать чудовищ было бы безопасным развлечением.
Голые живые безглазые монстры были людьми, пусть мутировавшими, пусть свирепыми каннибалами, но его простая, бессмертная, по некоторым сведениям, душа и так была слишком отягощена чужой кровью. С такою не выбраться на божий свет, а только безвестно погибнуть в этой сверхмогиле под Восточно-Европейской равниной.
– Пошли, Кать. Эти чудища опять сюда лезут.
– Куда пошли? У меня ноги не ходят.
– Ну потерпи, маленькая. Надо идти. Не дожидаться же их здесь. Мне всех не перестрелять, их слишком много. Дойдем до освещенных штреков, отыщем какой-нибудь глухой гротик и там передохнем. У нас же с собой есть еда. Я умираю от голода. И Ванечку надо переодеть.
С трудом переставляя каменные ноги, держась друг за друга, несчастные люди с орущим ребенком на руках, грязные, в белесой соленой пыли, влачились вверх по спиральному темному коридору.
Элитный часовой в турецком спортивном костюме и с автоматом был очень удивлен звуками, доносившимися из штрека, ведущего к колодцу. Никто никогда оттуда без сопровождения охраны не появлялся, тем более с грудным младенцем.
– Эй, вы кто?
– наставил он на них дуло.
– Никто, - Миша выключил фонарь, потому что они вышли в освещенный штрек.
– Мы с того света.
– Стой, стой, бля, - парень выставил ладонь.
– Вы эти, что ли, которых Иван Васильевич...
– Эти.
– А ну, давай назад.
– Ты погоди, дурак. Там монстры полезли вверх через колодец.
– Что?! Опять?
Михаил утешил себя - несмотря на то что ему удалось произвести впечатление на этот мир, за всё время - полгода? год?
– пребывания тут, ему удалось узнать о нем очень мало. Но лучше бы не знать вовсе.
Соленая пещера - мифический рай для жителей Системы Ада, реальный ад для жителей Системы Рая. Просто жуть, где едят людей. Какая-то Чечня подземного человеческого термитника.