Система Ада
Шрифт:
– Подержи, Миш, минутку.
Сначала она подошла к Лене, обняла ее, поцеловала. У Лены на глазах сами собой выступили простые бабьи слезы. Она думала, что Екатерина Игоревна идет на верную гибель, но все равно желала ей всего наилучшего. Катя думала, что возвращается домой.
Зотов сидел, словно истукан, уставившись в пол. Катя прикоснулась губами к его щеке. Ей в самом деле казалось, что прадедушка уже не совсем человек. И даже не мертвец, имеющий холодную, похожую на резину кожу. Если боги имеют шершавый каменистый покров, это очень печально.
– Прощайте, Иван Васильевич.
–
– Они с нами идут?
– спросил Миша у Володи.
– Да.
– А почему они?
– Шмидт изначально не доверял этому гладкому толстому гонцу, как не мог просто доверять ничему, исходящему от Зотова.
– Не знаю. Так Иван Васильевич решил. Их было шестеро - кандидатов на выход из Системы Ада. Все немолодые. Шмидт узнал только дудковского главнокомандующего атамана Пукова. Его пышные седые усы воинственно топорщились в стороны, глаза возбужденно блестели. Даже на расстоянии чувствовалось, что Пуков слегка пьян. Здесь были еще два дудковских офицера. И трое бульников рабочих. Двое мужчин и женщина. Их изрезанные морщинами, блестевшими въевшейся металлической пылью, изможденные лица говорили лишь о бесконечной усталости, но туповатые глаза тоже сияли алкогольной эйфорией.
– Любо дело Дудко, товарищи!
– поприветствовал Пуков новоприбывших. Наконец-то, да? Навоевались. Мир все-таки лучше. Да здравствует мир.
– Мир, - согласился Миша.
– Я знаю вас. Вы зотовский герой капитан Шмидт. А я атаман Пуков. Беспорочной службой и мужественной отвагой мы с вами это заслужили. А это вот мои удальцы - хорунжий Хвтисиашвили и есаул Абашин, - представил он двух офицеров с белыми дудковскими звездами на груди. Их кители, словно прошитые пулеметной очередью, были в дырках от свинченных наград.
И тут только Миша обратил внимание, что здесь были не одни поддатые счастливцы. По обе стороны прохода с независимым видом стояли и покуривали четыре молодых человека с автоматами. Они не носили униформы. Это были личные бандиты Зотова. Оружие у них было за спиной, но они внимательно .посматривали за группой, предназначенной на выход.
Миша резко обернулся к Володе.
– А эти зачем? Зачем автоматчики?
– Нужно, - не опуская глаз, твердо ответил Володя.
– Там может быть опасно.
– Где опасно? Что ты мелешь? Кто нас тронет - зотовцы, дудковцы?
– Нет. Но может быть опасность.
– Не лепи ты мне горбатого, - выдал Шмидт.
– Или в деревне Мочилы нас могут замочить?
– Да не беспокойся ты, парень, - Володяулыбнулся.
– Всё будет в порядке.
– Если в порядке, их бы не было.
Они отправились по левому коридору. Впереди шли Володя и два автоматчика, затем Миша с Катей и остальные счастливцы. Замыкали шествие также двое автоматчиков-бандитов. Чья это территория - зотовская или бывшая теперь уже дудковская - понять было трудно. Они несколько раз поворачивали, чаще направо. Рельеф шел на явное понижение. И по-прежнему все штреки были освещены. А Миша точно помнил, что после кольцевого глицеринового коридора они довольно долго шли по темным штрекам. И отнюдь не вверх. Впрочем, сейчас они шли к другому выходу.
Вскоре
– Ты темноты, что ли, боишься? Экономь батарейки. Еще пригодятся.
Всю дорогу за спиной у Шмидта с Катей болтливый атаман Пуков пытался заговорить с кем-нибудь из попутчиков, делясь радостным настроением, но его не поддержали.
Вскоре Миша заметил, что они как-то незаметно перестроились. Володя по-прежнему шагал рядом, даже чуть сзади. Растянувшуюся по узкому, идущему на спуск штреку колонну возглавлял один из автоматчиков. Трое оказались сзади. Раз Володя гонец, проводник, то он должен вести, он должен знать дорогу, а вовсе не зотовская шестерка. Это уже больше напоминало конвоирование.
Только приятно, очень приятно было еще хоть чуть-чуть понадеяться, что их ведут домой.
Атаман Пуков сзади споткнулся, чертыхнулся и вдруг воскликнул:
– Товарищи, а давайте по такому случаю споем? Что-нибудь такое боевое, веселое, дудковское...
– Мишка, тебе не кажется, что нас ведут куда-то в еще большую глубь? спросила Катя.
– Кажется. Проклятый дед... Он резко остановился. Шедший следом Володя наткнулся на него.
– В чем дело?
– Это я тебя должен спросить - в чем дело? Куда нас ведут?
– прошипел Шмидт.
– Куда надо.
– Вперед, вперед, товарищ Шмидт!
– заорал атаман Пуков.
– Где ваш дудковский, то есть зотовский энтузиазм? В рай все-таки идем. В Соленую пещеру. Вперед, заре навстре-ечу, товарищи в борьбе...
– Как...
– Давай, Шмидт.
Тон голоса Володи изменился и уже не обещал ничего хорошего. В ребра Мише уперлось вороненое дуло пистолета. Ноги сразу сделались ватными. Ребенок у Кати на руках, почувствовав неладное, проснулся и заплакал. Мать покрепче прижала его к груди.
– Тише, Ванечка, тише. Уже недолго осталось.
– Пришли, - обернулся охранник, шедший первым.
Спуск по зыбкой тропе, явно проложенной по осыпи обвала, закончился тупиковым гротом. Охранник укрепил на возвышении большую толстую свечу и зажег ее.
В самом центре грота имелось неширокое отверстие колодца. Над ним на толстой металлической раме был укреплен тоже металлический ворот с деревянной бадьей, висевшей на двух толстых канатах, тянущихся к двум шкивам с ручками.
– Ура, товарищи, ура, - не унимался Пуков,- Все сразу в лифте уместимся? Женщины, старики и дети должны первыми.
Трое охранников быстро заняли места по периметру небольшого грота и взяли автоматы наизготовку. Володя с иезуитской улыбочкой подошел к опускательной конструкции.
– Ну, добро пожаловать. Первые четверо - женщины и хорунжий с есаулом.
Катя с ребенком на руках прижалась к Мише.
– Это всё?
– спросила она в нелепой надежде, что Володя может знать хоть какой-то ответ.
– Зачем тогда нужен был весь этот маскарад? Зачем он нам дал с собой фонари, еду и пеленки? Ведь оттуда нет никакого выхода. Я смотрела по карте. Там внизу Соленая пещера, откуда никто и никогда не возвращается.