Система Ада
Шрифт:
– Ой.
– Да ты не бойся.
– Да-а? Не бойся. Легко сказать.
– Ну ладно, вперед!
– скомандовал Василий, и они пошли дальше.
Бесконечные, неотличимые с виду проходы, стены, кое-где украшенные стрелками, надписями, еще не вызывали у новоприбывших чувства уныния. Василий вел довольно уверенно, но неторопливо, изредка сверяясь с картой.
Они заглянули в один гротик, куда вел малозаметный ход.
– Уютненько, - заявил Саша.
– Нет, - отрезал Вася, - этот не пойдет.
– Почему?
–
– А-а, ну тогда...
– Мы с Равкой однажды по пьяни горели в Киселях в таком гроте. Чуть не задохнулись. А если есть второй вход, хорошо. В пещере вообще-то тяга нормальная.
Наконец новый дом был найден. Довольно просторный грот с явными следами пребывания современного человека в виде пустых бутылок и надписей.
Ребята принялись распаковываться. Любопытная Катя прошлась вдоль стен, изучая настенную графику. "Это грот имени В..." - дальше, должно быть, не хватило фантазии или времени. "Группа "Гном" из Балашихи". "Серега Самородов и Люська Прокопенко - самая клевая в мире чувиха". "Ну и темнотища, ебит-ская сила!" - это уже радовало. "Берегите экологию пещеры! Не срите где попало!" это вдохновляло. "Где бог?" - это озадачивало...
– Кать!
– окликнул Савельев. Она подошла и спросила:
– Саш, а где мы с тобой разместимся? Они расположили свои спальные мешки чуть в стороне от остальных, на довольно ровной плите. Саша, оглядываясь на более опытных друзей, соорудил из камней небольшое изголовье.
Вскоре уже задумчиво гудел примус, в котелке нагревалась вода, а любовно приготовленные Василием к засыпке вермишель и тушенка возбуждали зверский аппетит.
Командир поболтал над ухом канистрой с привезенной еще из дому водой.
– Так. Это нам сегодня еще чай попить, посуду помыть, поужинать. Надо завтра за водой идти. Каждый день придется. Черт. Десятилитровая канистра мало, а двадцатилитровую неудобно таскать.
– А отсюда долго идти до входа?
– поинтересовался Миша.
– Налегке-то? Минут десять, - ответил Василий.
– Да? А так долго шли. А на сколько мы вообще отошли от входа?
Василий на коленях развернул карту. Поводил по ней пальцем, словно отважный и малограмотный Генри Мортон Стэнли, подсвечивая фонариком в темноте погуще африканской.
– Так... мы здесь... Новейшая туда... переход в Переднюю... Метров двести, я думаю.
– Всего-то.
– Да: Но это уже далеко. Местные сюда обычно не добираются.
– А по вертикали? Сколько над нами земли?
– Наверное, столько же. Тут берег высокий.
– Ой... Начальник, а она не...
Вертикаль почему-то всегда впечатляет приземистого человека сильнее горизонтали. И вылезать тяжелее и падать больнее. А если двести метров сами упадут? И одного-то хватило бы, а тут двести...
Михаил почувствовал себя микроорганизмом, незаконно
Обедали они торопливо и с аппетитом. Но как-то нервно. Катя подносила ложку ко рту и ложка дрожала, словно утренняя рюмка алкоголика. Ничего с этим нельзя было поделать. Она чувствовала себя, как на восемнадцатом этаже в ожидании десятибалльного толчка. Ну ладно бы на денек, на ночку забраться попутешествовать, но надолго, на неделю, на две...
Объективная реальность представляла собой чудовищно разветвленную каменную и тихую яму, давящую со всех сторон своими неподвижными сводами и стенами.
– Все-таки тут неуютно, - подернула плечами Катя, доскребая вермишель в своей миске,
– Ну, это ничего, - успокоил ее Саша. Под землей он подрастерял свои обычные разговорчивость и -оптимизм. Его гитара притаилась в уголке и не нарушала благоговейной тишины.
– А вот странно, - заметил Михаил, - первобытные люди ведь прятались в пещеры от невзгод и опасностей, которые ожидали их снаружи. Да? И в нас должна бы говорить эта самая генетическая память, убеждая, что пещеры - это хорошо. А у меня она ничего такого не говорит.
– Ну, это с непривычки, - успокоил приятеля Василий.
– Знаешь, вот побегаешь тут - даже какой-то азарт охватывает, - сказал Равиль.
– Чем уже дырка, тем сильнее хочется в нее залезть.
– Это что-то сексуальное, - гоготнул Саша, а Катя цыкнула на него.
– Не, в пещере не соскучишься, - вдруг как-то излишне весело заявил Василий.
Потом они отправились на экскурсию.
– А может... остаться, - неуверенно сказала Катя, - кому-нибудь. Вдруг сопрут вещи.
– Пещерники не сопрут, - уверенно заявил Василий.
– А местные сюда не заползут, я табе гавару.
Все вооружились фонарями, взяли с собой на всякий случай одну свечку.
– Сходим на Водокап через Новую, потом к Вите
Саратову, потом на Стикс. Да, Рав?
– Давай.
– Какой еще Стикс?
– спросил Миша.
– Подземная река. Самый натуральный Стикс. У меня карта, правда, про те места не очень точная... Но там наши с Равом стрелки должны быть. Не заблудимся.
– По жопам дойдем. Ой, извини, Кать, - спохватился Равиль.
– По каким жопам?
– удивилась девушка.
– Увидишь.
Да, оказалось, что добровольцы-комсомольцы тридцатых годов с номерами комсомольских билетов на спинах, чтобы не разбежались, действительно потрудились на славу. Пещера была огромная. Пещера впечатляла.
Идти было веселее, чем сидеть, и подземелье уже не давило, а засасывало. Только пугала возможность заблудиться.
– Вот, смотрите, - остановился в одном месте командир и повернул голову с фонарем, осветившим стену, - наша с Равом стрела. На выход указывает.
Уселись перекурить. Равиль подпалил зажигалкой свечку и копотью обновил большую черную стрелку, у основания пересеченную тремя полосками.