Сиротский Бруклин
Шрифт:
Мусорщик-полицейский рассмеялся:
– Господи, Лайонел, ну ты даешь! Похоже, тебя никогда не оставляет твоя привычка все рифмовать.
– Это вовсе не привфмовать… Осьмипум, – процедил я сквозь зубы.
Именно это я больше всего ненавидел в Лумисе. Вечно он приставал ко мне из-за моих тиков и еще уверял, что я при желании вполне могу с ними справиться. Ничто не могло переубедить его – ни примеры, ни демонстрация того, как это со мной происходит, ни специальная литература. Как-то раз я показал ему книгу, которую дал мне Минна, так он только взглянул на нее и расхохотался. И я сдался.
– Мешаешь слоги, как салат, – заявил он. – Я понял! – Ему нравилось думать, что он такой проницательный.
– Молодчина, понялот! – И я с такой силой ударил его по плечу, прикрытому толстым подплечником, что машина дернулась от моего движения.
– Господи, да смотри же на дорогу!
Я ударил его еще пять раз одной рукой, крепко держа руль другой.
– Не пойму я тебя, Лайонел, – сообщил со вздохом Лумис. – Даже в такую минуту, как эта, ты не желаешь меняться. Впрочем, думаю, все это – своеобразное проявление чувств, нечто вроде фразы «Эх, если бы Фрэнк по-прежнему был с нами!». Ты же был его любимцем – тебе он всегда уделял особое внимание.
Мы остановились напротив «Л amp;Л». Свет в витрине горел. Кто-то вернулся в офис, пока я ездил в Шестой полицейский участок.
– А я-то думал, что ты везешь меня домой. – Лумис жил на Невинс-стрит, около стройки.
– Дойдешь отсюда пешком, валиотсюдадолбаныйкоп.
– Да ладно тебе, Лайонел.
Я поставил машину на свободное место напротив офиса. Чем скорее мы с Лумисом расстанемся, тем лучше.
– Ступай, – сказал я.
– Позволь мне хотя бы зайти к вам в туалет, – простонал он. – Эти мерзавцы в участке даже этого мне не разрешили, так что я вынужден был терпеть.
– Только если ты кое-что сделаешь для меня.
– Что именно?
– Найдешь адрес Ульмана, – отозвался я. – Ты ведь знаешь, где его искать. Он нужен мне, Лумис.
– Я смогу найти его завтра утром, когда приду к себе в контору. Хочешь, я позвоню тебе сюда? – предложил он.
Я вынул из кармана одну из визиток Минны и сунул ему в руки.
– Оставь сообщение на пейджере. Я буду ждать.
– Ну хорошо, а теперь позволишь мне отлить?
Я ничего не сказал в ответ, лишь шесть раз щелкнул замком на дверце, а потом вылез из машины. Лумис следом за мной вошел в нашу контору.
Дэнни появился из задней части помещения и на ходу затушил сигарету в пепельнице, стоявшей на стойке. Он всегда одевался лучше всех нас, парней Минны, но сейчас его черный костюм отчего-то выглядел так, словно его давным-давно надо было вышвырнуть на помойку – до того он износился. Дэнни напомнил мне безработного гробовщика.
Он посмотрел сначала на меня, потом перевел взор на Лумиса, шевельнул губами, но ничего не сказал, а его взгляд оставался непроницаемым. Теперь, когда Минны не стало, я вдруг понял, что совсем его не знаю. Дэнни и я представляли собою выражение двух противоположных ипостасей Фрэнка Минны: высокий, молчаливый Дэнни привлекал к себе женщин и пугал мужчин, а я весь был бестолковой болтовней, помогавшей объяснить мир, наделив его придуманными мною названиями и описаниями. Скрестите нас, и вы вернете Минну или похожего на него человека. Теперь, когда Фрэнк больше не станет служить буфером
Увидев Дэнни, я почувствовал потребность подбодрить его, как когда-то поддерживал на баскетбольной площадке криком: «Отличный бросок!» Вместо этого мы молча уставились друг на Друга.
– Я извиняюсь, – проговорил Лумис, проходя мимо меня и махнув рукой Дэнни. – Мне надо в туалет. – Он исчез в задней части офиса.
– Где Тони? – спросил я.
– Я надеялся, что ты мне это скажешь, – заметил Дэнни.
– Нет, не скажу, но хотелось бы верить, что дела у него обстоят получше, чем у Гилберта. Я только что оставил его в камере Шестого участка. – Лишь через мгновение я понял, что из моих слов можно было заключить, будто я видел его там своими глазами, но я не стал ничего уточнять. Лумис не выдаст меня, даже если он и слышал из туалета, что я говорю.
Новость на первый взгляд не так уж удивила Дэнни. Думаю, даже самый неожиданный удар судьбы не мог оказаться сильнее потрясения, вызванного смертью Минны.
– И за что его посадили?
– Заубийствоульмана!… Тот парень, которого Тони велел Гилберту разыскать, оказался мертвым. И легавые решили, что его убил наш Гилберт.
Дэнни лишь задумчиво почесал кончик носа.
– А где был ты? – поинтересовался я. – Я думал, что ты сидишь в офисе.
– Ходил перекусить, – бросил Дэнни.
– Я был здесь минут сорок пять. – Вранье: я находился у себя не больше четверти часа, но мне хотелось задеть его.
– Значит, мы с тобой разминулись.
– Звонки были? Ты видел этого… убийственного, убивающего, неумирающего, узкоглазого… этого детектива по расследованию убийств?
Он покачал головой.
Дэнни явно что-то скрывал, понял я, но мне тут же пришло в голову, что и я был не до конца с ним откровенен.
Мы с Дэнни задумчиво смотрели друг на друга, ожидая, пока в голове у каждого созреет очередной вопрос. Я почувствовал в глубине своего существа вибрацию, новые тики рвались наружу, набирая силу. А может, я наконец-то вновь почувствовал голод.
Лумис вернулся в приемную.
– Ну и видок у вас, парни, скажу я вам! Что за день, а?
Мы оба посмотрели на него.
– Вот что, ребята, думаю, мы задолжали Фрэнку минуту молчания, не так ли?
Мне захотелось сказать ему, что он только что эту самую минуту молчания нарушил, но, подумав, я решил промолчать.
– Вам ведь есть что вспомнить? Склоните же головы, вы, индюки. Этот парень был вам как отец родной. И не стоит заканчивать день спорами и громкими криками. Не забывайтесь.
В чем-то Лумис был прав: нам с Дэнни не стоило забываться и позволять ему так вести себя. Но мы молчали. Увидев, что Лумис и Дэнни закрыли глаза, я тоже опустил веки. Нас было всего трое, на этой импровизированной церемонии мы представляли все наше агентство: Дэнни выступал за себя и за Тони, я – за себя, а Лумис, надо думать, за Гилберта. Я даже слегка растрогался.
А потом Лумис все испортил: он громко и отчетливо пукнул, безуспешно попытавшись заглушить этот звук кашлем.
– Ну хорошо, – вдруг бросил он. – Как насчет того, чтобы отвезти меня домой, Лайонел?