Сириус
Шрифт:
Она замолчала, поразив его своей увлеченностью, настоящей любовью к оружию, умело разместила бумажные мишени на старых щитах, установленных для этих целей, и вывела Сергея на дистанцию стрельбы в пятьдесят метров. Зарядив винтовку, вручила ему. Он осторожно взял ее в руки, мысленно прикинул вес – примерно шесть килограмм – и, приведя ее в боевое положение, прицелился. По прошлым занятиям с Олей он помнил, что нужно наводить винтовку на цель посредством выравнивания трех точек – зрачок глаза, верхний срез прорези прицела, центр кольцевой мушки. Поэтому, выстроив линию прицеливания и затаив дыхание, он нажал на курок.
– Я думал, что это весло громче бухает! – сказал он разочарованно.
– Сам ты весло! – обиделась Оля.
Она разозлилась, хоть и знала, что винтовку так в шутку называл из-за длины ствола не только он, но и ее тренер. Это злило ее еще больше, но она собралась, успокоилась и, достав из сумки небольшой бинокль, взглянула в сторону мишени.
– Молоко, дорогой мой Сережечка!
Сергей пожал плечами, взял из ее рук бинокль, взглянул и сказал:
– Старался повторить все так, как ты учила в прошлый раз, но что-то не получилось.
– Сережка, – неожиданно засмеялась она, в глубине души жутко обрадовавшись его промаху. – Я же тебе в прошлый раз говорила, что, какими бы удачными ни были твои изготовка и прицеливание, стрельба не будет меткой, если ты прочно не освоишь правильный нажим на курок.
– Я и так стараюсь не дышать.
– Дело не в этом. Понимаешь, спуск будет правильным, если он происходит вовремя и не сбивает наводки винтовки в момент, предшествующей выстрелу, за счет движения самого пальца или других частей тела. Из-за неопытности оружие в твоих руках совершает колебания.
Она взяла из его рук винтовку, подготовилась к стрельбе и произвела подряд несколько выстрелов. Наблюдая в бинокль, Сергей увидел, что все пули попали в цель. Он восхищенно покачал головой, а Оля продолжила лекцию:
– Самые серьезные проблемы обычно вызывает недовыполнение основных принципов изготовки для стрельбы стоя. Для проведения успешной стрельбы голова должна лежать скулой на щечке приклада, правое плечо расслаблено и опущено.
Сергей слушал и одновременно любовался ею. Он никогда еще не видел ее в таком увлеченном состоянии. Она была неотразима. Безумно хотелось прижать ее к себе и безудержно целовать такие влекущие припухшие губы. Он очнулся и, когда она замолчала, опять взял винтовку, прицелился, помня о ее наставлениях. Потом произвел подряд три выстрела.
– Ничего себе! – только и смогла вымолвить Оля, пораженная увиденным. – Ты же прирожденный стрелок!
Все три пули попали в десятку. Она повернулась к Сергею и прижалась к нему. Он обнял ее ласково, но крепко, стараясь сильнее прижать ее тело к своему. Погода неожиданно изменилась и разразилась обильным снегопадом. Мокроватые крупные снежные хлопья заполнили воздух и начали, кружась, облеплять все вокруг. Повиснув на ее ресницах, они удлинили их до неестественных размеров. Он засмеялся и начал целовать ее глаза, снимая снег губами. Она не сопротивлялась, блаженно жмурилась и приподняла голову кверху.
Через некоторое время спохватилась и, отстранив Сергея, начала суетливо упаковывать в чехол подмокшую винтовку. У Сергея промелькнуло незнакомое ему чувство, похожее на чувство ревности. Она укладывала винтовку в чехол с такой нежностью, которую, как ему показалось, не
– Олечка, не беспокойся! Сейчас придем домой, протрем и смажем твою ненаглядную винтовочку!
Она заулыбалась и, крепко схватив его за руку, потянула обратно в сторону поселка. Преодолевая завесу мокрого снега, они были похожи на снеговиков, бредущих в бескрайних просторах. Только к темноте они вернулись к дому. Оля, не раздумывая, снова повела Сергея в дом. Бабушка заохала, увидев их залепленных снегом с ног до головы, и быстро развесила их одежду над горячей печью. Потом она захлопотала на кухне, а Сергей залюбовался ею. Он подумал, что так могут суетиться только русские бабушки, вкладывая в самые простые действия много заботы, любви и тепла.
Как и обещал, расстелив на столе газеты, он приступил к разборке винтовки. Конструкция ее была классической. При первом знакомстве, в поле, она не произвела на него особого впечатления. Однако, начав неспешно, шаг за шагом вникать в особенности ее конструкции, он очень быстро оценил глубокую продуманность и рациональность каждой, даже самой малой детали. Впечатление, которое произвел на него механизм, было очень благоприятным. Это был редкий случай, когда, разобрав оружие, начинаешь его по-настоящему ценить и уважать. Он даже не заметил, что рядом села Оля и, положив голову ему на плечо, трепетно наблюдала за его действиями.
Их идиллию нарушила бабушка. Упиравшегося Сергея насильно усадили за стол, и ему пришлось ужинать вместе с ними.
После ужина Оля утащила его в другую комнату, которая сейчас принадлежала ей. Комната была оклеена дорогими светлыми обоями с тисненым рисунком, пол был застелен модным в последнее время ковролином. Невыразительный, блеклый – сразу видно, отечественный. На окнах висели розовые занавески со смешными, почему-то перевернутыми зайчиками. Вплотную к окну стоял новенький секретер, над которым были подвешены книжные полки, доверху забитые книгами. Книги заинтересовали Сергея. Одну из них, под названием «Тайна Янтарной комнаты», он попросил у Оли почитать.
Она, сидя за секретером, листала учебник истории.
– Сережа, вы изучаете материалы двадцать шестого съезда КПСС?
– Конечно, куда мы денемся! Ты же еще не забыла историчку! У нее всё наизусть и без запинки.
– Я тоже без конца читаю и читаю, а в голову ну никак не лезет. Экономика должна быть экономной, что за бред! Это как масло масляное!
– А ты не бери в голову! Просто учи и в суть не вникай. Олечка, на съезде нашему любимому Леониду Ильичу из-за сильных речевых затруднений было тяжело одолеть объемный доклад. Поэтому специально для него делались большие перерывы, чтобы наш «бормотуха пять звездочек» смог передохнуть.
– Не поняла?
– Ну, по аналогии с пятизвездочным коньяком, у нашего Генерального секретаря четыре звезды Героя и одна Социалистического труда.
– Сережка, ты что! Разве так можно говорить! Он же наш вождь!
– Так не я говорю, так народ говорит, а я считаю, что мы не племя краснокожих индейцев и вождь нам не нужен! Хотя как руководитель и человек он мне симпатичен. Его твердая линия по поводу событий в Польше, обозначенная на съезде, мне импонирует.
– Какая? – удивилась она, шокированная его высказываниями.