Сирена
Шрифт:
– Смазку, - отозвалась Мэри, - если быть точной, фирмы K-Y Jelly.
Зак пристально посмотрел на свою ассистентку, сдерживая улыбку. Со дня его приезда в Нью-Йорк, Мэри стала его второй по счету любимицей.
– Если вы продолжите работать с Норой Сатерлин, то сможете открыть свой собственный секс-шоп.
– Все, что угодно, только не это. Я думал, к работе в издательстве допускались взрослые люди, - сказал он.
Повертев коробку в руках, Истон подумал о том, чтобы выбросить ее в мусорную корзину. С момента начала его сотрудничества с Норой, такие "подарочки" стали присылаться
– Да ладно, не обращайте внимание. Спорю на что угодно - это дело рук Томаса Финли. Он надеялся получить место шеф-редактора лос-анджелесского офиса, потому как работал здесь дольше всех, и здорово разозлился, когда Боннер назначил на эту должность вас. Но все знают, что Финли до сих пор в издательстве, потому что усердно подлизывается к большим начальникам. Он не редактирует книги. Он всего лишь вылизывает дерьмо.
Рассмеявшись, Зак решил, что Норе и Мэри - если они еще не успели этого сделать - следовало познакомиться.
– Я признателен и за преданность, и за образность речи. Но, может, закроем тему? Миленько..., - произнес Истон, вытащив пару блестящих, серебристых наручников со связкой маленьких ключиков, свисающих с соединительной цепи.
– Изящные, и такие блестящие, - сказала Мэри, забрав их у Зака, чтобы получше разглядеть.
– У вас есть право хранить молчание, - сказала она, надев один браслет на его левую руку.
Истон послал Мэри неодобрительный взгляд.
– Простите. Наверное, пересмотрела "Закон и Порядок".
– Пересмотрела, не то слово.
Взяв ключ, Мэри вставила его в замок, провернула, но наручник не поддался.
– Черт, - потрясенно выдохнула она, - ключ не подходит.
– Неужели?
– Забрав его, Истон попробовал справиться сам. Но ничего не вышло.
– Проклятье.
– Босс, мне так жаль, - произнесла Мэри, - сейчас же позвоню специалисту по вскрытию замков.
– Вот ублюдок. Если это Финли, я убью его. Кто бы это ни был, он хотел, чтобы так произошло.
Выбежав из кабинета Истона, Мэри понеслась в свой. Зак мог только представить, как много времени уйдет у специалиста на то, чтобы прибыть сюда в обеденный час-пик. Опустив глаза, он увидел рукопись Норы, затем посмотрел на дверь, и снова поднял трубку.
– Мастерская Цемента и Инцеста Йэна Макьюэна...
– Нора, ну, в самом деле.
– Обожаю определитель номера. Что я могу для тебя сделать?
– У меня небольшая проблема с наручниками, - произнес Истон, посмотрев на свое запястье, - ты что-нибудь смыслишь в замках?
– Если бы ты знал, как много времени я провела прикованная ими, то не задавал бы этот вопрос.
Зак сделал непродолжительную паузу, а после произнес пять слов, которые нелегко было озвучить вслух.
– Нора, мне нужна твоя помощь.
Он ждал, что Сатерлин станет смеяться над ним или дразниться. Вместо этого, она дала Заку совет, и, решив ему последовать, он положил трубку.
– Я позвонила специалисту, - объявила Мэри, вернувшись в его кабинет, - он сказал, что доберется до нас через пару часов.
– Отмени его. Я позвонил Норе. Она дала мне совет.
– Что она сказала?
– Она сказала, "Три слова - езжай
Истон поднялся и, надев свое длинное пальто, сунул руки в карманы, чтобы никто не смог увидеть болтающихся на его левом запястье, наручников.
– Думаю, так я и поступлю.
Направляясь к лифту, Зак напрягся от злости, увидев прошествовавшего мимо него, Томаса Финли со слащавой улыбкой на физиономии.
– Твои шутки не смешны, Финли, - сказал Истон, продолжив свой путь к лифтам.
– Потому что это не шутки, Истон.
Финли скрылся в своем кабинете, и Заку пришлось побороть порыв молодого юнца, и показать ему, что смешно, а что нет. Валяющийся на полу, и кашляющий кровью Финли - вот это было бы смешно. Все еще кипя от злости, Зак мгновенно забыл о наручниках на левом запястье, и, вытащив руку, нажал на нижнюю кнопку лифта. Услышав, как кто-то прочистил горло, он посмотрел вправо. У стола секретаря приемной, стоял Боннер с неодобрительно приподнятой бровью.
– Долгая история, - сказал Истон.
Как бы ему ни хотелось донести Жан-Полю на издевательства Финли, он не был мальчиком-стукачом и собирался справиться с этим сам, когда придет время.
– Могу я поинтересоваться, куда ты направляешься в этом снаряжении?
– спросил шеф-редактор.
– В тюрьму. Очевидно.
Двери лифта открылись, и Истон ступил внутрь. Он улыбнулся Боннеру, совершенно точно зная, что так поступила бы Нора.
– Всего лишь книжные дела.
Если это было возможно, то бровь Жан-Поля, казалось, поползла еще выше.
– Эти дела никогда не были всего лишь книжными, Истон.
* * *
Когда он надел на ее запястья наручники, она поняла, что у нее неприятности. На их третьей встрече, она была в таких же браслетах. И оказалась она в них не по причине извращенного желания, а по принуждению закона.
В тот вечер было дождливо, и это стало первым и последним разом, когда ее поймали. Как только ее доставили в полицейский участок, и коп выволок ее из патрульной машины, он уже находился там, стоя позади ее матери. Что он здесь делал? спросила она себя, и только потом поняла, что это, должно быть, ее мать позвонила ему в приступе отчаяния и страха. Ну и вид был у нее в тот вечер: промокшая до нитки, вымазанная в грязи, в школьной форме, с закованными за спиной руками. Она посмотрела на него из-за пелены своих мокрых волос, и он встретил ее взгляд насмешливым весельем. Но это было не единственным, таившимся в его глазах. Там было что-то еще, что-то, на абсолютное понимание чего, ей понадобился не один год. Теперь, она это поняла.
Она сидела на полу, с кляпом вот рту, пристегнутая наручниками к прикроватному столбу. В вынужденном молчании, она наблюдала за ним, отклонившись назад.
На Андреевском кресте была распята обнаженная девушка с розово-голубыми волосами. На ее ярко-красную спину он обрушивал непрекращающиеся удары девятихвостной плетью. Девушка извивалась и вскрикивала. Она умоляла его остановиться. Но он не останавливался. Несколько минут спустя, избиение прекратилось.
Отложив орудие пытки, он зашагал туда, где сидела на полу она. Встав перед ней на колени, он приказал ей посмотреть ему в глаза.