Сирена
Шрифт:
– Я тоже пугаюсь себя.
– Наверное, мне нужно радоваться, что мы с Закари были женаты все эти годы. Я никогда не верила в то, что он меня любил. Я этого хотела. И он, несомненно, делал все возможное, чтобы показывать мне свою любовь. Но даже после семи, восьми лет брака, я по-прежнему сомневалась. Поэтому я отстранилась, надеясь…
– Что он последует за вами.
– И отпустила…
– Надеясь, что он вернется.
– Но Закари не вернулся…, - Грейс закончила мысль.
– Мне жаль, - произнесла Нора, не зная, что еще
– Думаю… не знаю, о чем я тогда думала… наверное, я убедила себя в необходимости закончить наши отношения и не начинать их снова. Вздор, конечно. Фантазия любовного романа, теперь я это понимаю. Без обид.
– Все в порядке. Я пишу эротику, а не любовные романы.
Нора улыбнулась, но ее улыбка сникла.
– Спрашивайте, Грейс. Я знаю, вам это необходимо.
– Я звонила ему на квартиру. Никто не ответил. Отправилась туда утром и стучала. Никто не открыл. Закари был с вами?
Норе инстинктивно захотелось выпустить когти. Но по некой причине, к Грейс у нее не было никакой враждебности, как правило, испытываемой к сопернице.
– Я не стану вам лгать, Грейс. Он был со мной.
Наклонившись вперед, Нора посмотрела на нее убедительным взглядом.
– Но я не стану лгать и себе. Думаю, он был и с вами.
Медленно поднявшись, Грейс прошла к окну.
– Когда я позвонила Закари…, - начала она и выдохнула.
Ее теплое дыхание обдало паром холодное оконное стекло.
– Он не назвал меня Грейси, как всегда это делал.
– Грейси, - повторила Нора. – Мило. Вам следует называть его Джордж.
– В честь Кинг Джорджа?
Нора рассмеялась.
– В честь Джорджа Бёрнса и Грейси Аллен. У них был легендарный брак. Может, сработает.
– С каждым разом, когда он меня так называл, я влюблялась в него еще больше. Мы были женаты год, когда Закари позвал меня со словами, "Грейси, подойти, прочти это". Тогда я впервые по-настоящему почувствовала себя замужем. И это явилось таким облегчением после всей жизни, проведенной с прозвищем "Принцесса".
– Ужасное прозвище.
– Но что еще хуже, так это нелепая шутка моих родителей. Медовый месяц они провели в Кале. Поэтому мое полное имя Грейс Кале.
Принцесса Грейс и Грейс Келли… Безумие.
– Ваше второе имя Кале?
В памяти Норы мелькнуло воспоминание, как фрагмент из темного сна. Она встала и подошла ко все еще стоящей у окна Грейс.
"Давай.
– Можешь выбрать что угодно - улицу, на которой ты вырос, любимое блюдо, второе имя любви всей твоей жизни…"
– Я солгала вам, Грейс, - наконец, произнесла Нора и подождала, пока они встретились взглядами.
Протянув руку, она положила ее поверх ладони Грейс. Та накрыла ее своей второй рукой.
– Прошлой ночью он был совсем не со мной.
***
Спустя долгое время после ухода Грейс, Нора сидела на кухне, и смотрела в пустое пространство, пока ее глаза не заслезились.
Уесли
Взяв его, она встала на колени и с дальнего угла шкафа достала деревянную коробку размером с маленькую Библию. Открыв ее дрожащими руками, с бархатной подушечки кроваво-красного цвета Нора сняла белый кожаный ошейник, который когда-то соединил ее с Сореном, ошейник, который она не носила пять лет.
Встав с пола, она оставила ключи в замке, а коробку на полу. Нора не стала писать Уесли никаких сообщений и оставила свет включенным. Накинув пальто и, не взяв с собой ничего, кроме своего ошейника, она вышла из дома. Отъезжая с подъездной дорожки с головокружительной скоростью, Нора ни разу не обернулась.
Глава 34
Истон слышал о понятии "спать с открытыми глазами", но без сновидений. И после двухчасового ожидания и неотрывного взгляда на вход в отель, он подумал, что его разум должно быть, отключился. Когда вошедшая Грейс увидела его и улыбнулась, словно два года отчуждения и безмолвного ада, в котором они прожили, растворились в воздухе, Зак решил, что это мог быть только сон.
Поднявшись с места, он сунул руки в карманы, боясь, что иначе притащит ее к себе.
– Привет, - сказал Истон, не зная, что еще сказать.
– Привет.
Это была она, ее голос, его Грейс.
– Я ждал тебя.
– Вижу. Я пыталась дозвониться до тебя. Несколько раз. Когда мне это не удалось, я набрала мистеру Боннеру. Я сказала ему, что это очень срочно. Он дал мне…
– Он отправил тебя к Норе, так?
– Не сердись на него, пожалуйста.
– Я не сержусь. Значит, ты встречалась с Норой?
Кивнув, Грейс осмелилась улыбнуться.
– Мы с ней выпили чай. Поговорили.
Зак страшился задавать следующий вопрос, но еще больше он боялся этого не делать.
– Что она сказала?
– Сказала, что мне следует называть тебя Джорджем.
– Это в ее духе. Грейси, я…
– Что касается Норы, - перебила она, - думаю, она единственная женщина в мире, из-за которой я когда-либо смогу тебя простить.
– Согласен, - произнес Истон, - и она будет единственной женщиной, из-за которой тебе когда-либо придется меня прощать.
Грейс расплылась в улыбке, которая так и не сошла с ее лица, когда она бросилась в его объятия. Притянув ее к себе, Зак прижался губами к рыжим волосам. Грейс ничего не говорила, это было необязательно. Ощущения ее хрупкого тела в его руках и ее головы у его груди... были красноречивее любых слов.