Сирена

Шефф Вийя

— Поздравляю! — закидываю пару орешков в рот, они же здесь не закусывают.

— Спасибо!- его щёки ещё больше покрываются румянцем.

Показывает бармену, чтобы повторил. Тот шустро это делает.

— Не красиво как-то на день рождения и без подарка,- чокаемся, и следующая порция проваливается в желудок, как надо.

В голове появляется лёгкий дурман.

— Кто ж знал, что мы снова встретимся,- подмигивает.

— Узнал, да?

— Такое не забудешь,- улыбается, опуская голову.- Имени только твоего так

и не знаю.

— Сельванна,- протягиваю руку.

— А я Рон,- неожиданно не жмёт руку, а целует.

Аристократично.

— Ладно! Как ты относишься к творческим подаркам?- потираю руки.

— Если ты хочешь мне розочку из салфеток скрутить, то так себе подарок, но от тебя и его приму,- он со мной флиртует.

Странно, но мне это нравится.

— Я про песню,- киваю в сторону группы музыкантов.

— Здесь такое не приветствуется, группа работает сама по себе,- качает отрицательно головой.

— Для тебя может быть, но на меня никогда правила не распространяются, — заговорщески шепчу ему в лицо.

Алкоголь берёт своё.

Пробираюсь сквозь людей к углу, в котором сидят музыканты, машу перед носом купюрой в пятьсот евро. Всё! Они ещё аккомпанемент обеспечат, но электрогитара моя. Сорри, чувак!

Песня группы «Muse» — отличный, на мой взгляд, выбор, можно показать свои возможности в разных тональностях. Плюс соло на гитаре, зря, что ли училась столько лет.

Подвыпившая публика принимает на ура. Такого успеха у меня ещё не было, только в танцах. Но и пою я редко.

Может начать ещё по ресторанам певицей подрабатывать? — смеюсь своим мыслям.

Мать меня тогда точно прибьёт.

Просят ещё хотя бы одну. Черт с вами! Пою Evenescence- Bring me to life на два голоса — мужской и женский. Шок, но и так я умею, не только в каких-то там шоу по зомбиящику.

Но больше интересно — понравился ли подарок имениннику.

Даже спрашивать не надо. В глазах огонь и восторг. Он тоже поёт, неплохой тенор, так что его оценка будет приятна. Хотя не знаю почему, всегда было пофиг… Я привыкла.

— Вот это голос! Круто!- блеск его глаз ослепляет.

— Спасибо!- усаживаюсь на своё место. — Надеюсь, такой подарок тебе приятней, чем розочка из салфеток?

— Мне такого ещё никто не дарил. По мне самое приятное в подарках — это впечатление… Послевкусие… Здесь оно зашкаливает,- философия…

К нам подошли его друзья, говорили, как круто спела. Познакомились, выпили, пообщались. Вроде неплохие ребята. Дружат с детства, вот почему такие разношёрстные. Просто Рон выбился в «большие» люди. У некоторых из них тоже творческие профессии: художник, музыкант. Тот, которому я подмигивала в такси — ассистент Рона, зовут Джек.

Несмотря на малознакомую компанию, было как-то легко и весело. Напрягало только одно — я постоянно ловила на себе пристальный взгляд сероглазого, и от этого был небольшой дискомфорт.

Вот это я всегда боюсь, что я объект сексуального желания. Будь серой мышью — было бы проще. Только я такой быть не хочу. Хочу яркости и недоступности. Как дорогая вещь из музея — смотреть можно, а трогать нельзя. Я одному позволила себя за грудь потрогать и сфотографировать, теперь отбиться от прессы не могу.

Зажатость улетучилась после ещё пары стаканов скотча.

— Извините, — слышу голос сзади.

Поворачиваюсь к обратившемуся. Это симпатичный мужчина около сорока лет. Брюнет, чуть выше среднего роста. Модно и стильно одет.

— Вы прекрасно поёте.

— Спасибо! — странно начинает сосать под ложечкой.

Он протягивает мне визитку.

— Захотите стать звездой — звоните,- загадочно улыбается и уходит.

На визитке имя и фамилия. А ещё подпись о том, что это продюсер самой крупнейшей в мире музыкальной компании. Все самые популярные исполнители — их детище.

Говорила же — бойся своих желаний.

Глава 20

Друзья Рона уехали по домам, было уже поздно. Думала, что моя прогулка по ночному городу тоже отменяется. Но я ошиблась… Мэдлтон сам предлагает немного пройтись.

Перед уходом из паба заказываем пару больших стаканов с горячим кофе.

Неспешно идём по тротуару, прохожих почти нет. Болтаются только пьяные одиночки или парочки, орущие какие-то народные песни.

Улицы ярко освещены вывесками: магазины, кафе, рестораны. Очень романтично… Я ни с кем так по улицам города не гуляла. Только с друзьями, но это другое… А с кем гулять, если отношений у меня ноль, а подпускать к себе парней я побаиваюсь.

Грею руки о горячий стакан. Делаю маленький глоток обжигающего напитка.

— Тебе было страшно?- вдруг прерывает Рон наше затянувшееся молчание.

— Страшно? Когда?- не понимаю о чём он.

— Когда ты отпустила руки и сорвалась с веревки,- напоминает.

— Нет. Это хорошо отрепетированный трюк. Я всё контролирую. Но я вообще в экстремальных ситуациях не испытываю страха… Мне нравится щекотать себе нервы.

— Разве так бывает?- удивлённо смотрит на меня, останавливаясь.

— Выходит, что бывает,- равнодушно жму плечами.- Я последние три года всё время в поисках того, что мне принесёт положительные эмоции, такие, чтоб я смотрела на мир и думала, как же всё охрененно. Но этого нет…

— Почему?

— Потому что мир поделился в шестнадцать лет на черное и белое. А я застряла где-то в этой переходной серой линии микроскопического размера. И не знаю, как из неё выбраться.

— Не верю, что ты живёшь без эмоций!- очередное удивление.- Так не бывает.

— Эмоций навалом, чувств нет,- даже сейчас мой голос звучит холодно.- Радость, счастье… Их нет. Или очень, очень мало…