Сирена
Шрифт:
Fuck! К такому телу даже прикасаться страшно. Шикарное! Не один час в день проводит на тренировках.
Но она возвращает меня в реальность. Прижимаясь и потираясь неловко о мой пах. Там заныло от желания. Тело просто сгорает, а сердце готово выпрыгнуть из груди, как в старом мультике. Трясущиеся пальчики расстегивают мою рубашку и стягивают с меня. Ладошки гладят грудь. А губы впиваются в шею. Завтра будет засос. Похер!
Это что-то нереальное. Так не бывает! Я даже не могу объяснить, что я чувствую, я просто сгораю от желания. Но и ударить в грязь лицом не могу, она тоже должна получить удовольствие. Но она жутко скована, мышцы напряжены.
— Нет, малышка… Только не останавливайся,- целую в шею, пытаясь пресечь попытку сбежать.
В глазах паника. Ты боишься…
— Я люблю тебя…- шепчу на ушко, прикусывая краешек.
Огромные чёрные глаза распахиваются, и в них проскакивает немой вопрос. Поверь мне малышка… Зацеловываю лицо. Расслабляется.
Меня пробивает током. Она начинает двигаться вместе со мной. Сначала осторожно и цепляясь ноготками в мои плечи, дальше отпускает себя, и мы уходим в один ритм. Сдержанные стоны срываются с пухлых губок. А я не сдерживаюсь, хочу, чтобы знала, что мне с ней круто.
Мы долго пытаемся отдышаться. Оба мокрые, как будто опять окатили из шланга. Безумие какое-то!
Она встаёт с кровати, натягивает мою рубашку и молча показывает по сторонам пальцем. Это вопрос — где душ? Я так же безмолвно показываю направление и падаю на подушку с целью расслабиться. Получается плохо. Я не удовлетворен полностью. Мне мало. С ней хочу ещё и ещё, до бесконечности.
Сельванны долго нет, и я начинаю волноваться. Я чем-то обидел? Вроде не сделал ничего ужасного…
— Сэл, ты нормально?- стучу в запертую дверь ванной.
— Да,- тихо и сдавленно.
Кажется, что на надрыве и с всхлипыванием.
— Малыш, открой дверь,- требую от неё.
Открывает, но не сразу. Пыталась смыть следы потекшего от слёз макияжа, но глаза выдают.
— Я сделал что-то не так? Тебе не понравилось?- обнимаю за плечи.
— Понравилось,- слишком сухо.
— Тогда почему слёзы?- глажу по красивому личику.
— Это первый мой нормальный секс после… — замолкает.- Изнасилования…
Глава 24
Рон ровно дышит во сне, лёжа на животе, одной рукой прижимает меня к себе. А я смотрю на него спящего. Я не извращенка, всё прошло без кровавого катализатора.
Это было сложно. Ломать себя изнутри всегда не просто. Но я смогла. Не могу я всю жизнь себе из-за одного урода перевернуть. Другие же не виноваты, что кто-то воспользовался моим бессознательным состоянием и решил меня поиметь. Вот Рон точно не виноват. Он любит…
А я? Я его люблю? Честно? Не знаю… Но то, что он занял особенное место в моём сердце и жизни — факт. Иначе я бы не подрывалась от одного его звонка, и сердце не билось как сумасшедшее от каждого входящего сообщения. То, что было ночью, даже в голове не укладывается. Ведь я сама сделала первый шаг, хотела проверить, способна ли я быть «нормальной».
Способна… Ещё зажатая, но я и это в себе сломаю. Я хочу жить без страхов и паники. Жить как обычные люди. Предаваться любви, ласкам и похоти, не вспоминая, что кто-то там где-то там решил воспользоваться мной без моего ведома и желания.
В какой-то степени я и сама была виновата, не выпей я шампанского, ничего бы не случилось.
Ты не знала об особенностях своего
Не знала… Надо было вообще не пить.
Я лежу и любуюсь на красивый мужской торс, могу к нему прикасаться, и меня не кидает в истерику. Переступив через страхи, ты выходишь на новый уровень — уровень получения удовольствия от того, что раньше себе строго настрого запрещал. Это как диета, когда ничего сладкого, а потом съедаешь конфетку и у тебя фейерверк наслаждения и море эндорфинов. А это всего лишь конфетка…
Я прижимаюсь к Рону, стараюсь отключить эмоции и успокоить бешеный ритм сердца. Мне тоже нужен сон. Его горячее тело согревает и успокаивает.
Сплю всего пару часов, мой ритм жизни не позволяет мне терять время на сон, максимум на него пять часов в день, а обычно и того меньше. Рон всё также крепко дрыхнет. Выбираюсь из теплой постели и его объятий, он переворачивается на другой бок. Надеваю его рубашку и иду сначала в душ, потом на кухню.
Интересно, что он ест на завтрак? Готовить я умею и неплохо. С дедушкой в детстве часто готовили что-то, у бабушки на готовку не было времени, у неё были лекции и студенты. А у дедули пенсия, рыбалка и кухня. Думаю тосты, яичница и кофе будут в самый раз. По крайней мере, всё это есть в холодильнике.
Непривычно хозяйничать на чужой кухне, я на домашней то только бутерброд могу сделать, Галя, наша домработница, к плите не подпускает. Поэтому с готовкой иногда отрываюсь на кухне Антона.
Завтрак почти готов, осталось дожарить яичницу и можно будить Рона. Но не пришлось, я так увлеклась, что не заметила, как он встал. Его холодные руки скользят под рубашку и прижимают к себе. Он мокрый после душа.
Непроизвольно дергаюсь и сжимаю руки в кулаки. Это всё ещё работаю старые рефлексы, выработанные за годы. Ласки были под запретом, такие обнимашки позволялись только Антону. Потому что он свой, его не нужно бояться. Он защита. Он насильника уработал так, что я смотрела на него и не понимала, где у него лицо. Сломанные руки, ребра, челюсть, сотрясение — это не весь список травм с которыми ублюдок поступил в травматологию. Он очень долго лечился и восстанавливался. И мне это было по кайфу. Когда его били я получала нереальное удовольствие, сродни сексуальному. Вид крови на его лице меня жутко возбуждал. Вот кто породил чудовище…
— Доброе утро!- ласково мурлычет и одаривает умопомрачительной улыбкой.
— Доброе… Я не слышала, как ты встал.
— Я тоже не слышал, как ты ушла. Разбудили запахи с кухни,- заглядывает мне через плечо.
— Я не знаю, что ты ешь на завтрак, поэтому приготовила на свой вкус…
— Необычно,- сводит вместе брови, отчего между ними появляются две морщинки.
— Почему?
— Современные девушки не готовят сами,- проводит пальцем по моему позвоночнику. Мурашки устремляются к голове.
— Значит, я старомодная,- перехватываю его руку сзади, изумив гибкостью своего тела.
Не прикасайся пока, я ещё не настроилась.
— Не сейчас…
— Ладно,- понимающе убирает руки.
Но я вижу, что он расстроен.
— Тебе идёт моя рубашка,- комплимент сомнительный, но приятный.
— Можешь померить моё платье,- отшучиваюсь.
Завтракаем почти молча, просто смотрим друг на друга и улыбаемся, иногда он кормит меня из своей тарелки.
Прикусить ему пальцы как Гроу? Было смешно. И смотрел Алекс так же, как и ты на меня смотришь. Та же самая похоть в глазах.