Сирена (ЛП)

Райз Тиффани

– Но не волнуйся, я ее удалила.

– Это еще почему?
– спросил он, отправив кусок помидора себе в рот.

Нора прислонилась к Уесли, как всегда, найдя успокоение у его теплой, сильной груди. Обернув руку вокруг ее талии, он положил подбородок ей на макушку.

– История была не придуманной.

Глава 6

"Моя Каролина,

Я хотел писать эту историю не больше, чем ты хотела ее читать. Она про нас. Конечно же, про нас. В ней были изменены имена и даты... но, тем не менее, она про нас.

Ты всегда оставалась моей единственной музой. Я не умею рисовать или лепить скульптуры. И чтобы воссоздать твой образ, у меня есть лишь слова. Порой мне хочется стать в одном лице, и Богом, и Адамом, чтобы вырвав свое ребро, сотворить тебя из собственной плоти. Я бы сказал, что создал тебя из своего сердца, однако я отдал его тебе, когда ты меня оставила. Но это банальность, верно? Как ни печально, это единственное, что у меня осталось. Вся наша история - сплошная банальность. Я желал тебя. Я вкусил тебя. Я потерял тебя. Это старая история, старше, чем Райский сад, старше, чем сам Змей-искуситель. Мне бы хотелось назвать нашу историю Искушением, но это слово, являющееся частью религиозного богословия, было перенято каждым третьим писателем второсортных любовных романов. А, несмотря на то, что я любил тебя, моя прекрасная девочка, это не любовный роман".

– Нравится, Зак?

Истон, потерявшись в переписанном тексте Норы, моргнул, когда его прервали.

– Налицо значительное улучшение.

– Улучшение? Ох, я имела в виду какао.

Зак сидел в светлой кухне Сатерлин, которая в лучах зимнего солнца, становилась белой. Перед ним лежала новая версия первой главы Норы, а рядом стояла чашка горячего напитка, пар от которого шел прямо на него. Попивая какао, Истон вновь ощущал себя подростком в доме своей бабушки.

– Очень хорошо, - ответил он, вдыхая теплый пар, - так же, как и это, - он постучал пальцем по страницам.

Воспользовавшись советом Зака, Сатерлин определила основной элемент своей книги. Им оказалось письмо ее рассказчика - Уильяма Каролине - женщине, которую он любил, но потерял. Теперь, все складывалось замечательно - и книга, и сотрудничество с Норой.

Истон редко бывал дома у своих писателей, и уж точно, никогда не сидел с ними за одним кухонным столом с чашкой какао. Сатерлин доказывала свою непохожесть ни на одного из авторов, которых он когда-либо знал.

– "Это не любовный роман...", - перечитал Зак слова из ее первой главы, - отличная строчка. Экспрессивная и провокационная. К тому же, ироничная.

– Ироничная?
– Нора отпила из своей чашки.

Она сидела за столом напротив него, притянув одну ногу к груди.

– Это правда. Это не любовный роман.

– Конечно, не в общепринятом смысле. В заключении, твои герои остаются не вместе, но это история любви.

– История любви не то же самое, что любовная история. Под вторым подразумевается повествование о двух героях, которые влюбляются друг в друга, против их воли. Под первым же, понимается история двух людей, полюбивших и расставшихся вопреки их чувствам. Она идет к окончанию с момента их знакомства.

– Почему так произошло? По мне, ты оптимистка, а конец душераздирающий. Последнее, чего ей хотелось - это оставить своего возлюбленного, но, тем не менее, она это сделала.

Встав со стула, Нора направилась к кухонному шкафу, расположенному за холодильником.

– Я не оптимистка, - сказала она, открывая дверцу, - Я всего лишь реалистка, которая слишком часто улыбается. Причина расставания Уильяма и Каролины в том, что он полностью состоит в Теме, тогда как она - нет. Она просто состояла в отношениях

с ним. Проблема крылась в сексуальной стороне, а не любви. Это все равно, если гей женится на женщине с традиционными предпочтениями. Неважно, как бы он ни любил ее, каждый момент, проведенный с нею - жертва. Секс - вторичен после жертвы.

– Вторичен, но не менее важен, хочу заметить.

Сатерлин рассмеялась. Закрыв дверцу, она встала коленями на пол, открыла нижний шкаф, и залилась победоносным смехом.

– Нашла, - и вытащила пакетик с зефиром.

– Мне приходится прятать сладкое от Уеса.

– Он такой сладкоежка?

– У него первая степень диабета. Плюс, неисправимый сладкоежка. Плохое сочетание. Он, правда, следит за своим питанием, но когда я пью какао с зефиром, то ловлю его вожделеющие взгляды.

Истон задумался, засматривался ли Уесли на сладкое, или все-таки на Нору. Лично он не мог оторвать взгляда от этой женщины. На понедельничном мероприятии, она пленяла своим коронным красным нарядом, а сегодня, в домашней одежде, выглядела по-домашнему потрясающей.

Зак смотрел, как с безупречной грацией гейши, перекатившись на носочки, она с легкостью встала с пола. Его восхитила ее ненавязчивая демонстрация гибкости балерины, когда наклонившись над столом, она бросила немного зефира в его чашку, затем в свою.

– Зак, не пойми меня неправильно, но когда ты выглядишь счастливым, ты становишься еще более возмутительно красивым, - сказала Сатерлин, откинувшись на своем стуле, и отправив себе зефир в рот.

– Неужели тебе вообще не нравится работать со мной? Что, "Лондонский Туман" так и не поднимается?

Истон сделал глоток какао, чтобы скрыть свое смущение. Он привык к тому, что женщины проявляли к нему знаки внимания, но раньше ему никогда не доводилось встречать столь бесстыдно идущей напролом особы.

– Ввиду того, что это первый раз нашей совместной работы над твоей книгой, - произнес Зак, неловко откашлявшись, - думаю, заключение по моему метеорологическому состоянию, является преждевременным.

– Тогда, каким будет твое заключение по книге?

– Заключение таково... тебе, действительно, по силам завершить роман. Но не без ряда тщательных проработок. Основную идею укажи в начале, и в конце. Но в книге мне бы хотелось повествования от третьего, а не от первого лица.

Нора посмотрела на свои записи. Взяв ручку, она кое-что начеркала на листе бумаги. С секунду изучив написанное, Сатерлин пустила его через стол.

"Впервые Уильям увидел Каролину в день покаяния, в церкви".

– Ну как, Зак?

Прочитав, Истон кивнул в знак одобрения.

– Отлично. Это именно то, что нужно. Теперь, в подобном ключе, перепиши всю книгу.

– Да, Сэр, - сказала Сатерлин, отсалютовав.

– Что еще? С тех пор, как ты стал добр ко мне, у меня такое ощущение, что ты собираешься огорошить меня дополнительными изменениями, так?

Зак сгримасничал, обеспокоенный тем, насколько хорошо читал его этот малознакомый человек.

– Всего парой незначительных: ты не думала о том, что твоими персонажами могут быть обыкновенные люди?

– Мне нравятся девственницы, извращенцы и шлюхи, - без тени сожаления произнесла Нора, - и гораздо меньше интересуют те, кто трахается по выходным, забавы ради.

– Сексу не следует быть основной мыслью, Нора.

– А секс и не основная мысль, Закари. Главная идея - это жертва. Каролина - ванильная девочка, не склонная к извращениям. Но она жертвует своим Я, чтобы быть с любимым человеком, жертвует хорошим ради лучшего.