Сирень
Шрифт:
Звук мочи Лорен, падающей в унитаз, казалось, продолжался вечно. Я не знала, сколько он выпил вчера вечером, но, должно быть, очень много.
Наконец, к счастью, все закончилось.
Когда он повернулся, то даже глазом не моргнул, обнаружив, что я стою здесь. Как ни в чем не бывало, он встал позади меня, зажав меня между собой и раковиной. Я чувствовала, как его утренний стояк касается моей задницы, так как я по глупости решила лечь спать только в футболке и трусиках.
Обхватив меня руками, он брызнул мылом себе на ладонь. Я лишь стояла, пока он намыливал
— Доброе утро, олененок, — пробормотал он, когда закончил.
Доброе утро? Он это серьезно?
Когда я поймала его на том, что он нюхает мои волосы, я вышла из себя. То, что он сделал прошлой ночью, было достаточно плохо. Притворяться, что ничего не произошло, стало моим ебанным пределом. Когда дым атаковал мое обоняние, моей первой мыслью было сломать ему нос и, может быть, пару ребер, если бы я могла, но Хьюстон убил бы меня.
Тогда второй вариант.
Я развернулась на пятках и толкнула Лорена изо всех сил, какие у меня были. Поскольку он был с похмелья и не ожидал этого, ему пришлось отступить на несколько шагов, прежде чем он устоял на ногах.
Растерянный взгляд в его глазах только еще больше разозлил меня, потому что тогда я поняла, что он ничего не помнит о прошлой ночи. Разве это не великолепно?
Он причиняет мне боль, и я единственная, у кого осталось это воспоминание.
— В чем, черт возьми, твоя проблема? — выплюнул он, когда обрел дар речи.
— Я не вижу, чтобы кто-нибудь еще был в двух секундах от того, чтобы лишиться яиц, а ты?
Как будто я только что не угрожала ему, он сократил расстояние между нами: — Что бы я ни сделал, мне жаль. Я становлюсь тупым, когда бухаю.
У меня не было слов, когда я уставилась на него, разинув рот, из-за такого дурацкого оправдания. К сожалению, я оказала ему больше доверия, чем он заслуживал.
— Так какое тогда у тебя оправдание, когда ты трезвый?
Он вздрогнул:
— Позволь мне загладить свою вину.
— Это ничего не значит, когда ты не можешь вспомнить, что ты сделал.
Он покачал головой, его пристальный взгляд проникал в самые глубины моей души в поисках шанса, даже если он был ничтожно мал:
— Я не хотел этого. Я не хочу думать о том, что причиняю тебе боль.
— Тебе следовало подумать об этом, пока не стало слишком поздно.
— Брэкстон… — он шагнул ближе ко мне, и я тут же попятилась. Все, что это дало — он снова зажал меня между ним и раковиной. Только на этот раз я стояла лицом к нему.
— Нет, — я покачала головой, предостерегая его.
Он не послушался и теперь крепко обнимал меня. От Лорена разило виски и девушкой, с которой он трахался, зная, что я слушаю.
Положив подбородок мне на макушку, он вздохнул:
— Ты слишком хорошая для меня, Брэкс. Считай, что прошлой ночью я убедился, что ты тоже об этом знаешь.
Медленно его рука двигалась по моей спине, лаская и массируя, пока все вкусы и запахи, атакующие мои чувства, не оказались под контролем.
— Ты преуспел, — сказала я ему, отталкивая его. — Теперь можешь идти.
Его
Без ответов у меня не было другого выбора, кроме как встретить этот новый день так же слепо, как и днем ранее. Когда я вышла из ванной, Лорен растянулся поперек кровати, снова отключившись, заставив меня задуматься, не привиделось ли мне все это.
Впрочем, я была не единственной, кто не спал.
Хьюстон, сидевший на краю своей койки, уставился в пол между расставленными ногами с выражением, которое ничего не выдавало. Когда его голова поднялась и повернулась — все изменилось. Он уставился на меня так, словно я была либо проблемой, которую нужно было решить, либо головоломкой, которую нужно было разгадать. Когда я подняла подбородок в молчаливом вызове, в его глазах я обнаружила, что являюсь чем-то большим.
Препятствием.
Камнем, который заставил бы реку разделиться, если бы она не нашла способа стереть его с лица земли.
ДВАДЦАТЬ ДВА
Я не просто терял контроль над «Связанными». Я полностью терял самообладание. Когда Брэкстон была рядом, я не знал, в какую сторону идти.
Так ничего не выйдет.
Теперь она была «Связанной» и это не изменится до окончания тура, но это не означало, что мы должны были мучить себя все это время. В тот момент, когда мы доберемся до Аризоны, я тут же отправлю ее задницу в другой автобус. Весь этот легкий доступ делал невозможным думать о чем-либо другом. Брэкстон было бы безопаснее сунуть голову в пасть льву.
Моя грудь все еще была влажной после душа, когда я стянул футболку через голову, но мне было все равно.
Я был на задании.
Выйдя из спальни, я последовал на голоса Брэкстон и Рика в переднюю часть нашего автобуса. Лорен все еще отсыпался после очередной попойки на своей койке. Я хотел разозлиться на него за то, что он нарушил наш уговор, но впервые за много лет я понял его.
Брэкстон производила именно такой эффект.
— Коллекция огромна, — услышал я, как продекламировал Рик. — У них более пятнадцати тысяч из всех разных мест.
— Звучит потрясающе, — выпалила Брэкстон. — Не могу поверить, что никогда об этом не слышала.
— Думаю, тебе бы понравилось.
Ни один из них больше ничего не сказал, и это было не потому, что они заметили, что я тут стою. Я не мог видеть лица Брэкстон, но в глазах Рика практически светились сердечки.
Мне просто не могло блядь так чертовки повезти.
Сначала Лорен, а теперь, похоже, и Рик тоже станет проблемой. Мне не стоило удивляться.
История повторялась.
Прочистив горло, Брэкстон нарушила тишину, прежде чем я смог разрушить их маленький момент: