Сирень

Рейд Б. Б.

— Говоря о позднем времени, что ты скажешь, если мы продолжим в более подходящее время? — или вообще никогда.

— Не смей вешать трубку, — приказал он, но это прозвучало скорее как рычание.

Я недолго знала Лорена, но эта его сторона застала меня врасплох. Я предполагала, что Хьюстон был единственным доминирующим игроком. Лорен был скорее анархистом, решительно отвергавшим власть и гордо хваставшимся своим беспечным отношением. Я завидовала ему.

Однако прямо сейчас он выглядел готовым оторвать

голову — мою и воображаемого врага, который желал мне зла.

— У меня есть перцовый баллончик.

— У тебя есть пистолет? — возразил он. — Или хотя бы капелька навыков самообороны?

Я сморщила нос:

— Не-а.

— Тогда держи свою задницу начеку.

Что-то похожее на свежескошенную траву, утреннюю росу или на то, как, по моему представлению, должен пахнуть луг, поразило мое обоняние. Когда я вдохнула, воздух показался мне чистым, несмотря на смог, окутавший город. Это было почти знакомо и совсем не неприятно. Я понятия не имела, что вызвало это, но у меня было предчувствие, что я скоро это обнаружу.

Не помню, о чем мы говорили в течение тех десяти минут, пока не прибыл мой автобус, но даже после того, как я благополучно села и поехала домой, Лорен не позволил мне повесить трубку.

— Хорошо, — сказала я после того, как сорок минут спустя вошла в свою квартиру и развернула камеру, чтобы показать Лорену, что я дома. Как умничка, я даже показала ему, что дверь заперта, а окна закрыты. Может быть, это я не хотела заканчивать разговор. — Спасибо за беседу. Спокойной ночи.

Не обращая внимания на мое стремление оторвать его от телефона и вернуть голову в нужное русло, он сменил тему быстрее, чем гоночный автомобиль меняет полосу движения:

— Ты ведь знаешь, что Хьюстон собирается заставить тебя бросить эту твою маленькую работенку, верно?

— Что? — по какой-то причине мое влагалище отреагировало быстрее, прежде чем моя голова, сердце или любая другая разумная часть меня смогла это осознать.

— Просто предупреждаю, — смеясь, он закончил разговор, оставив меня в подвешенном состоянии.

Я постояла, раздраженная призрачным запахом горящего дерева, ударившим мне в нос в доказательство раздражения, прежде чем ринуться в ванную и принять горячий душ.

Какое право имел Хьюстон думать, что он может заставить меня бросить что-либо? Может быть, Лорен просто подшутил надо мной, но утром я обязательно докопаюсь до сути.

— Как ты любишь яйца? — Лорен поприветствовал меня через несколько часов после нашего ночного видеочата. Я даже не могла назвать его ранним, так как было уже за полночь, когда мы разговаривали. Это было слишком интимно для двух незнакомцев, которые даже не нравились друг другу.

Я только что закончила штурмовать кухню «Связанных», где обнаружила ожидающих

меня Лорена и Хьюстона, но Джерико не было. Где он? Я хотела спросить, но понимала, почему это было бы неразумно. Вместо этого я проигнорировала Лорена, который был занят приготовлением завтрака на плите и притворилась, что это вообще не он посадил этот росток.

— Ты заставляешь меня бросить «Суккулент»? — потребовала я у Хьюстона ответа.

Он, казалось, не удивился, что я вошла с оружием наперевес, отчего у меня внутри все сжалось от ужаса, когда он бросил на Лорена обвиняющий взгляд. Очевидно, он уже знал, кто проболтался.

— Это не стояло на первом месте в моем списке дел.

Это был весь ответ, который он дал. Не ударить Хьюстона становилось полноценной работой.

Лорен отвернулся от плиты, переложил дымящуюся порцию яиц на тарелку и пододвинул ее ко мне. Казалось, его нисколько не беспокоила надвигающаяся буря или тот факт, что я его сдала. Меня раздражало, насколько самоуверенными могли быть эти ребята. Они были избалованы, наделены правами, и в них было больше высокомерия, чем в воды океане. Хоть бы раз я хотела проникнуть к ним под кожу так же легко, как они проникли ко мне.

— Я бы спросил, почему Лорен предупредил тебя, — протянул Хьюстон, — но я уже знаю почему.

К сожалению, Хьюстон не предпринял никаких попыток объяснить это мне. Мне было больше, чем просто любопытно. Я была одержима. Они недвусмысленно ненавидели меня, но дело было не только в этом. Я никогда раньше не занималась сексом на почве ненависти, и это быстро вознеслось на вершину моих фантазий.

— Есть ли какая-то причина, по которой ты чувствуешь привязанность к этой работе, чтобы сохранять ее во время репетиций и гастролей с нами? — вместо этого спросил Хьюстон.

— Дело не в этом. Я должна сама прийти к этому решению.

— И почему ты до сих пор этого не сделала?

— Потому что турне не начнется еще три месяца. До тех пор мне все еще нужно содержать себя. Я даже не знаю, когда мне за заплатят, — Лейбл предложил мне аванс, который я не получу до начала тура.

Пододвинув папку из плотной бумаги, которая уже ждала на стойке, Хьюстон бросил на меня многозначительный взгляд, когда я просто перевела взгляд с нее на него. После недолгого состязания в гляделки, которое я проиграла, я вздохнула и открыла ее.

Внутри были бланки с запросом моей финансовой и налоговой информации и что-то похожее на предложение зарплаты мне за репетиции. Она была более чем великодушная и совершенно неожиданная. Когда я подняла глаза, в них явно читался вопрос, потому что Хьюстон ответил прежде, чем я успела его озвучить:

— С этого момента мне нужно, чтобы ты была сосредоточена и предана делу, — невысказанное «нам» явно подразумевалось.

— Это большие деньги.

— Согласен, — вмешался Лорен. — Хьюстон, кажется, считает, что ты того стоишь.