Сирахама
Шрифт:
Главное здание поместья горело. Отсветы пламени отражались в аккуратных лужах декоративных озер. Кажется, даже рыба, запущенная в них, стала плескать чаще. Приняла светопреставление за начало дня?
Плач детей… Он раздавался с площадки перед воротами. Мужчины и женщины. Они собрались кружочком, прижавшись к стене. Торопливо собранная баррикада, выставленное наружу оружие. Женщины и подростки держали алебарды и копья, уперев их концы в землю за спиной. А мужчины — их было всего пятеро — прильнули к прицелам винтовок («Тип 99. Калибр —
Заполошный звук пожарного гонга.
Размытая тень мелькнула у стены. Спустя секунду — совсем в другом месте. Исчезла. Снова появилась.
Тень сейчас не испытывал никаких определенных однозначных эмоций. Но был опьянен невероятной легкостью и эйфорией — будто тэнгу, он летел над землей, едва касаясь ее мягкими подошвами таби. В руках — короткие черные клинки… Тень был заляпан чужой кровью с головы до пят… что, впрочем, было незаметно на темной одежде.
Кинув взгляд на группу защитников, Тень привычно выделил организатора обороны — одного из мужчин — продумал сценарий его дистанционного устранения, но — оборвал себя — смысла в этом убийстве не было: защищающиеся были ослеплены пламенем, к тому же — не могли бросить детей — так что никакой опасности не представляли. И — самое главное — оборона была организована крайне бездарно.
А у него была Цель. И это — тоже пьянило.
Вот — нужное здание. Нужная комната… где? Где? Вот! Живой человек притаился за деревянной перегородкой… Наивный глупец! Разве он не знает, кто пришел по его душу? Впрочем, откуда ж человечку это знать!
Хруст, стон, хрип воздуха, вырывающегося из горла и из мгновенно освобожденной раны. Мягкий звук падения на циновки. Тень подобралась поближе, заглянула за перегородку. Так просто? Царапая ногтями циновки, Цель — крепкий седовласый старик — пытался дотянуться до «Намбу» («Тип 14. Калибр, магазин, принцип работы, прицельная дальность, скорострельность…»), выпавшего от неожиданного удара из внезапно ослабевших пальцев. А ведь убийцу, несмотря на весь свой боевой опыт, он даже не почувствовал!
— Кто? — Прохрипел старик, кося взглядом на темную фигуру, с головы до пять закутанную в бесформенный черный балахон.
Спокойные черные глаза Тени внимательно изучали уже устраненную Цель.
Тень понял вопрос правильно, он осторожно наклонился к уху умирающего, прошептал имя и клан нанимателя, а так же — свое имя и свой клан — это было в контракте и… так было принято — убийца всегда называл себя, отдавая дань уважения Цели, превращая банальное устранение в высокое искусство.
— За что?! — Умирающий, несмотря на свое состояние, возмутился.
— Понятия не имею, старик. Тебе лучше знать, где вы, Фэнхуан, перешли ЕМУ дорогу.
— Мои сыновья узнают твое имя! Они найдут тебя! Твой род вырежут! Вместе с младенцами!
— Пятнадцатый, старик…
— Что?
— Ты — пятнадцатый, кто говорит мне это почти слово в слово… Из тех, кто успел хоть что-то сказать. После шестого я спохватился и стал вас считать…
— Твоя
— Не надо о карме, старик… тебе ль не знать, что чужую — обсуждать глупо… особенно тебе… особенно сейчас. Но попытка узнать судьбу сыновей была неплохой — я ценю твой ум, старик!
Умирающий старик тяжело дышал. Удар был коварным — он не убивал сразу, но лишал сил и причинял сильную боль.
— Скольких…?
Тень заслужено гордился тем, что всегда правильно понимал намерения своих Целей, мог предугадывать их решения и чуть ли не читать мысли. Вот и сейчас он понял смысл вопроса:
— Девять. Из охраны. Тебе вряд ли есть дело до каких-то наемников, не так ли? Твоих я не трогал — их не было в контракте.
— Значит, старший… наемники… его решение… еще хвастался… Понятно. Я спокоен за Семью — есть младший… умнее… гибче… Я узнал все, что хотел… Помоги мне!
И снова Тень понял все правильно. Он уважительно поклонился:
— Удачных перерождений, старик!
И — быстрый точный удар клинком между четверым и пятым ребром… Разумеется, лезвие даже не коснулось кости. И тут же покинуло рану, отмахнув кровь в сторону, на белую штукатурку стен.
Глаза некогда сильного человека, от решений которого зависела жизнь одного из самых могущественных кланов Поднебесной Империи, помутнели — их навсегда покинула жизнь.
«Старик! Старик, твою маму! Старик, да проснись же! Ты ее сейчас убьешь! Старик! Старик!!! РОТА, ПОДЪЕ-Е-ЕМ!!!»
«А? Че?»
Я сижу. На чем-то я сижу. Нет, на ком-то я сижу. Оп-па… мы, никак, поменялись местами — сидим мы верхом на голенькой и улыбающейся Сигурэ. Ох, ты ж! Вот это ГРУДЬ!
«Ну, дык! Типа, доброе утро! Я уже минуту торчу над этими дойками, пока ты сны свои дурацкие смотришь и управление мне не отдаешь! Ух, я бы их сейчас…»
И сами мы тоже не местн… не совсем одеты. Коридор… да, это коридор гостевого дома в Редзинпаку. Вон — дверь моей комнаты. Слетела с «направляющих» и валяется в стороне.
Странно: я понимаю, что вокруг темно, но вижу, тем не менее, прекрасно.
И, почему-то я примериваюсь, как бы половчее пробить пальцами горло счастливо улыбающейся Косаки Сигурэ. Что за чушь?!
— Кенчи… молодец… — Сигурэ змеиным движением с легкостью освобождает руки, которые я до этого прижимал коленями, и тянется к моему лицу. — Заработал один… поцелуйчик.
Рука автоматически «отшлепывает» тянущиеся ко мне ручки, а вторая — сжимается в «копье» и готовится нанести, наконец, финал-удар в горло.
«Ох, старик, как же ты меня достал уже! Второй раз! Второй раз уже! И ведь почти же разложили ее!»
И мне стало плохо. Судорога свела тело, в глазах потемнело и я понял, что проваливаюсь в гостеприимно распахнутые объятия еще шире улыбающейся Сигурэ… но совсем не в том состоянии, в каком хотелось бы Младшему… или, будем надеяться, Сигурэ.
«Блин! Второй раз сорвалось из этого старого моралиста! Ну, что за невезуха!»
Акисамэ вылил на себя ведро холодной воды, фыркнул и встряхнулся, окончательно просыпаясь.