Сипстрасси

Геммел Дэвид

Катон покачал головой.

– Но кроме того, ты веришь, что ему много тысяч лет, что он полубог, чьи владения скрылись под великим западным морем.

Прасамаккус не дал сорваться с языка гневной отповеди. Геминий Катон был не просто способным полководцем. Он преуспел в воинском искусстве, и войско его уважало, хотя и не любило. И, если не считать Викторина, только он мог успешно выступить против готов. Но с Другой стороны, он был чистокровным римлянином, плохо знал обычаи кельтов, предания о магии, легшие в основу их культуры. И Прасамаккус тщательно

взвесил каждое слово своего ответа.

– Полководец, оставим историю Кулейна лак Ферага. Вотан попытался – и, может быть, успешно – предательски убить короля. Его следующий шаг – вторжение, а когда он высадится с войском, недостатка в союзниках у него не будет – едва они узнают, что Утер против них не выступит. Кулейн дал нам время подготовиться. Если мы пустим слух, что король жив и вернется, саксы, юты и англы призадумаются. Они слышали о могуществе Вотана, но они по опыту знают, чем оборачиваются попытки противостоять Кровавому королю.

Темные глаза Катона впивались в лицо Прасамаккуса. Молчание длилось несколько минут, потом полководец вернулся на свое место.

– Хорошо, начальник конюшен. Я согласен, что тактически лучше, чтобы Утер был жив, а не мертв. Я послежу, чтобы слухи распространились по всей стране. Но я не могу удалить ни одного рыцаря на поиски Меча.

Все начальники, чего-то стоящие, объезжают селения в поисках добровольцев, и все ополченцы возвращены в казармы. – Он подтянул к себе карты и указал на самую большую, заказанную Птолемеем сотни лет назад. – Вы оба изъездили страну вдоль и поперек. Легко догадаться, где именно Вотан высадится на юге, но у него не одно войско. На его месте я замыслил бы еще высадку, а возможно, и две. У нас слишком мало людей, чтобы оборонять всю страну. Так где, по-вашему, он нанесет удар?

Гвалчмай поглядел на карту страны, названной Альбионом.

– Морские Волки всегда предпочитали этот берег, – он ткнул пальцем в устье Хамбера, – у Петварии. Если Вотан сделает то же, он окажется ниже Эборакума и отрежет нас от юга.

Катон кивнул.

– А если бриганты и тринованты выступят в его поддержку, Британия окажется разделенной на три военных полосы: от Стены Адриана до Эборакума, от Эборакума до Петварии – или даже до Дуробриве, если они поднимутся по Уошу – а оттуда до Андериды или Дубриса. В лучшем случае нам удастся собрать еще десять тысяч воинов, так что общая численность нашего войска составит двадцать пять тысяч. По слухам, у Вотана воинов впятеро больше, не считая саксов, восставших на юге, и бригантов на севере. Чего бы я не дал, чтобы вернулся Викторин с надежными сведениями!

Он оторвал взгляд от карты.

– Гвалчмай, я хочу, чтобы ты поехал к Гаю Геминию в Дубрис…

– Я не могу, полководец, – сказал Гвалчмай.

– Почему?

– Я должен искать Меч.

– Сейчас не время гоняться за тенями, искать иллюзии.

– Может быть, – признал старый воин-кантий. – И все же я должен.

Катон откинулся и скрестил мускулистые руки на кожаном панцире.

– И где же ты думаешь его искать?

– В Камулодунуме.

Мальчиком король любил тамошние холмы и леса. У него были там потайные места, куда он убегал и прятался от отца. Я знаю их все.

– А ты? – спросил Катон, оборачиваясь.

Прасамаккус улыбнулся.

– Я отправлюсь в Каледонские горы. Там он повстречал свою единственную любовь.

Катон усмехнулся и покачал головой.

– Вы, кельты, всегда оставались для меня тайной, но я научился никогда не спорить с британскими сновидцами. Желаю вам успеха в ваших поисках. А что вы сделаете, если найдете Меч?

Гвалчмай пожал плечами и посмотрел на Прасамаккуса. Светлые глаза бриганта посмотрели в темные глаза римлянина.

– Мы отвезем его на Хрустальный Остров, где покоится король.

– А потом?

– Не знаю, полководец.

Катон помолчал, задумавшись.

– Когда я был молод, – сказал он наконец, – наш легион квартировал в Аква-Сулис, и я часто ездил верхом по лесам в окрестностях Острова. Нам воспрещался доступ туда. По приказу короля. Но однажды – потому что это было запрещено – трое моих друзей и я отправились на лодке по озерам и причалили под самым высоким холмом. Видите ли, это было веселое дерзание, а мы были молоды. Мы разожгли костер, посидели, болтая и смеясь, а потом уснули. Мне приснилось, что ко мне пришел мой отец и мы поговорили о многих вещах.

Больше всего он говорил о том, как сожалеет, что мы никогда не были близки после смерти моей матери. Сон был прекрасный: мы обнялись, он пожелал мне счастья, сказал, что гордится мной. Утром я проснулся полный свежих сил. Нас окружал туман, мы поплыли туда, где были привязаны наши лошади, и вернулись в Аква-Сулис. И нам пришлось худо: мы вернулись без мечей. Ни один из нас не помнил, чтобы мы их снимали, и ни один не заметил, что их При нас не было.

– Остров – заколдованное место, – прошептал Прасамаккус. – А когда умер твой отец?

– Думаю, ты знаешь ответ, Прасамаккус. У меня есть сын, и мы с ним не близки. – Он улыбнулся. – Надеюсь, когда-нибудь он сплавает на Остров.

Прасамаккус поклонился и вышел из комнаты вместе с Гвалчмаем.

– Мы не можем взяться за это дело одни, – сказал Гвалчмай, когда они спустились на залитый солнцем двор. – Слишком много мест для поисков.

– Я знаю, мой друг. Но Катон прав. Ему против Вотана нужны все его молодые люди. Обойтись он может только без таких дряхлых стариков, как мы с тобой.

Прасамаккус остановился как вкопанный.

– Вот и решение, Гвал. Старики! Помнишь день, когда Утер расколол небеса и появился из тумана во главе Девятого легиона?

– Конечно. Кто способен забыть такое?

– Легатом Пропавшего Легиона был Северин Альбин. Теперь он живет на вилле в Калькарии, и до нее отсюда меньше полдня пути.

– Так ему же за шестьдесят! – возразил кантий.

– А сколько тебе? – оборвал его Прасамаккус.

– Ну, зачем всаживать кинжал в сердце? – заметил Гвалчмай. – Он же богатый римлянин и, уж наверное, разжирел и всем доволен.