Сипстрасси
Шрифт:
– Не нужно ли тебе чего-нибудь, господин?
– Какие известия от купцов?
– Они говорят, что по ту сторону моря собирается огромное войско и что Вотан будет тут через месяц-другой.
– И как намерены поступить купцы?
– Очень многие припрятали свои богатства. Некоторые думают отправиться со всем нажитым в Испанию или Африку и начать там дело заново. Но большинство готовятся встретить готов с покорностью. Так уж заведено в мире.
– А ты, Никодим?
– Я, господин? Ну, я буду с тобой. Как же еще?
– Чепуха! Ты не потратил десять лет, наживая богатство, для того лишь,
– Не понимаю, о чем ты говоришь, господин?
– Сейчас не время для отрицаний. Ты решился вручить мои деньги Абригию, и он вернулся с грузом шелков, так что я выручил порядочную сумму. Ты забрал как свое вознаграждение сто серебряных монет, которые искусно приумножал снова и снова.
Нико пожал плечами.
– И давно ты знаешь?
– Шесть лет. Завтра я уезжаю и думаю, что не вернусь. Если я не возвращусь домой до истечения года, тогда вилла – твоя, как и все мои деньги. Запечатанный пергамент с нужными распоряжениями хранится у Кассия. Мои рабы получат вольную, а женщине Тристе выдашь указанную там сумму: мне с ней было хорошо.
Ты присмотришь, чтобы все это было выполнено?
– Конечно, господин, но все-таки я уповаю, что тебе предстоит еще долгая жизнь и что ты не замедлишь вернуться.
Северин засмеялся.
– Все еще лжешь, плут! Приготовь мой меч и боевую броню – не парадный нагрудник, а старый кожаный панцирь. Ну а конь… я возьму Каниса.
– Он состарился, господин.
– Мы все состарились, Нико. Но он хитер и ничего не страшится.
Лодка скользила по темной воде. Кулейн молча сидел у кормила. Наконец туннель расширился в пещеру, где с потолка, поблескивая, свисали сталактиты. Вода пузырилась, шипела, а стены словно испускали колдовское свечение. Кулейн направлял лодку в просветы между естественными колоннами, а затем их лабиринт остался позади. Впереди расстилалось курящееся туманом озеро. Ярко блестели звезды, луна плыла над дальней скалистой вершиной холма – тором, – которую увенчивала круглая башня. Воздух был свежим, прохладным, и Владыка Ланса, потянувшись, глубоко вдохнул его, словно погружаясь в глубокий мир, окружавший Остров. Его взгляд шарил по сторонам, выискивая некогда такие знакомые очертания Спящих Великанов, Ищущего Зверя, Кентавра, Голубки, Льва. Скрытых две тысячи лет, но все еще не утративших мощи.
Лодка скользнула в окаймленный деревьями залив по направлению к костру, который мерцал в отдалении, точно уставшая звезда над самой водой. Когда лодка приблизилась к берегу, с земли у костра поднялись семь фигур в одеяниях с капюшонами и гуськом спустились к воде.
– Зачем ты позвал нас? – спросил женский голос.
– Мой друг здесь нуждается в вашей помощи.
– Твой друг – мирный человек?
– Он король.
– Разве это ответ?
– Он тот, кто объявил Хрустальный Остров священным, кто защищал его святость и свободу.
– Остров не нуждается в том, чтобы человек объявлял его священным, как не нуждается в мече для защиты его свободы.
– Тогда взгляните на него просто как на человека, чью душу похитили и чьему телу угрожает гибель.
– И куда ты хочешь, чтобы мы отнесли его? – спросила женщина.
– В Круглую Залу в Кольце Великой Луны, где нет места
– Тебе много известно о наших Таинствах.
– Я знаю ВСЕ ваши Таинства… и еще многое.
Женщины молча шагнули вперед, без малейшего усилия подняли короля со дня лодки и попарно углубились во мрак под деревьями – тело короля словно парило между ними. Кулейн последовал за ними. Из-под деревьев появилась белая женская фигура с капюшоном, опущенным на лицо.
– Дальше тебе нельзя, воин.
– Я должен остаться с ним.
– Нельзя.
– Ты думаешь остановить меня?
– Ты остановишься сам, – ответила она, – ибо твое присутствие ослабит силу, которая будет поддерживать в нем жизнь.
– Во мне нет зла.
– Да, Кулейн лак Фераг, в тебе нет зла.
– Так ты знаешь меня? Хорошо! Ведь тогда ты должна знать, что это я посадил Терн и начал то, что теперь продолжаете вы.
– Начал ты, да, но не по велению веры. Просто это была очередная из твоих игр. Ты сказал Сестрам, что знаешь все их Таинства и еще многое. Когда-то так было, но теперь – нет. Ты думаешь, что это место, Кулейн, выбрал ты? Нет. Оно выбрало тебя.
– Прости мое высокомерие, госпожа. Но разреши мне остаться. Мне столько надо искупить. Я все потерял, и мне некуда идти.
На залив лился лунный свет, и облаченная в белое жрица казалась сотканной из него. Воин ждал, пока она обдумывала его слова. Наконец она заговорила:
– Можешь остаться на Острове, Кулейн, но не в Круглой Зале. – Она указала на могучий Тор, на венчающую его башню. – Можешь отдохнуть там, а я распоряжусь, чтобы тебе приносили еду.
– Благодарю тебя, госпожа. Мне стало легче на сердце.
Она повернулась и ушла. Кулейн начал подниматься по древней тропе, обвивавшей Тор, все выше и выше над Островом и озером. К древней башне – древней, когда он был ребенком в Атлантиде. Деревянные полы сгнили, и остались лишь огромные камни, тщательно обтесанные с точностью, утраченной миром, и соединенные без помощи извести. Кулейн собрал гнилые обломки, разжег костер и улегся спать под звездным небосводом.
11
Кормак очнулся на безжизненном пустыре среди скелетов засохших деревьев и пылевых чаш. Рядом с ним лежал его меч, а позади него был туннель, уводивший вверх сквозь гору. Он сел и заглянул внутрь туннеля. В дальнем конце, в самом сердце горы, он заметил мерцающее сияние, и его неодолимо потянуло пойти туда и омыться светом.
Но тут он вдруг заметил, что рядом кто-то есть, и стремительно обернулся с мечом в руке. На плоском камне сидел седобородый старик, одетый в длинный серый балахон.
– Кто ты? – спросил Кормак.
– Никто, – ответил тот с тоскливой улыбкой. – Хотя когда-то я был кем-то и у меня было имя.
– Что это за место?
Старик пожал плечами.
– В отличие от меня оно имеет много названий и много тайн, хотя, подобно мне, оно нигде. Как ты сюда попал?
– Я… была схватка… Я… не помню.
– Порой это милость, и ее надо принимать с великой благодарностью. Есть много такого, чего я предпочел бы не помнить.
– Мне нанесли много ран, – сказал Кормак, и, задрав рубаху, он оглядел свою бледную грудь и плечи. – Но их нет.