Синяя Рыба

Духовникова Евгения

Придвинувшись как можно ближе к неровному кругу света, образованному пламенем свечи, Максим, Вика и Марвин просматривали одну книгу за другой. Они усердно искали ключ к шифру уже много часов подряд, и безумно устали, но им так и не удалось ничего отыскать — ничего, то хотя бы отдаленно было похоже на предмет их поисков.

— Может, это вовсе и не шифрограмма? — устало предположила Вика, откладывая в сторону очередную книгу и берясь за следующую. — Мы даже не знаем, кто это написал. Кто его знает, может, он был того, с приветом? Нацарапал от фонаря дюжину кривых

закорючек — вдруг его опус найдут какие-нибудь простодушные олухи, вроде нас, и будут голову ломать над расшифровкой!

Максим с сомнением покачал головой.

— Вряд ли. Если Ротсен уверен, что в свитке подсказка, значит, так оно и есть. А найти шифр в книгах мы не можем, скорее всего, потому, что он уникален. Его изобрел автор пророчества, и использован он только в этом письме, больше нигде.

— Тогда мы точно никогда не прочтем! — расстроилась Вика.

— Может, есть какое-нибудь заклинание, которое может помочь разгадать шифрованное послание? — Максим повернулся к библиотекарю. — Марвин, ты знаешь что-нибудь в этом роде?

Панцирник вдруг хлопнул себя по лбу, да так звонко, что цепочка порвалась, и пенсне слетело с носа, ударившись о паркет и отлетев на добрых десять метров. Стекла со звоном вылетели из оправы и покатились под книжный шкаф. Впрочем, трагическая кончина любимого пенсне Марвина совершенно не расстроила. Напротив, он выглядел необычайно вдохновленным, как Ньютон, когда ему упало на голову яблоко.

— Какой же я болван! — воскликнул Библиотекарь. — И как я сразу не сообразил! А мы столько времени потратили на книги! У меня же есть Лупа Истины!

— Какая лупа? — Максим и Вика одновременно повернулись к панцирнику, но тот их не слушал: без очков, да еще в темноте он почти ничего не видел, поэтому, придерживаясь лапами за книжные полки, чтобы не упасть, он, спотыкаясь, бросился к своему столу со всей прытью, на которою только был способен.

— Сейчас, сейчас… Верно, она в ящике стола. О боги, куда я опять подевал ключ?

— Он висит у вас на шее, — заметил Максим.

— Нет, этот — просто сувенир. Подарок моей тетки. Одно время ей казалось, что за ключиком кто-то охотится, и она решила отдать его мне на сохранение. Он вроде бы открывает потайную дверь в какой-то параллельный мир… А я ищу ключ от столешницы. Ах, да вот же он!

Вскоре Марвин вернулся, торжественно сжимая драгоценную лупу за рукоять.

— Могучий артефакт. Один из Великих магических талисманов древности, дошедших до наших дней. Я ей иногда пользуюсь, чтобы читать между строк, но совсем забыл — эх, дырявая моя башка! — что через нее любой зашифрованный текст можно прочесть без труда! Сквозь эту Лупу видно правду, — заговорщически прошептал он, сверкнув глазами. — Каким бы ни был текст, положим, на иностранном языке, или шифрограмма, ты увидишь суть. Истинный, первичный смысл написанного.

— Здорово! — обрадовано воскликнул Максим. — Давайте попробуем.

Он поднес Лупу к свитку и взглянул на текст через выпуклое стекло. Вика и Марвин склонили головы над листком бумаги. Некоторое время изображение было мутным и расплывчатым,

видимо, артефакту необходимо было определенное время, чтобы настроиться на волну шифра. Но постепенно Лупа сфокусировалось, так, что стала видна каждая черточка. Замерев от волнения, они прочитали:

Пять сил изначальных, великий союз,

Скрепленный бессмертием родственных уз, —

Ни ночью, ни днем, ни в полуденный зной,

Не может одна без другой.

И если не хочешь ты сбиться с пути,

Ты должен их, все до единой, найти:

В их вечном слиянье и вечной борьбе

Дается подсказка тебе.

Движения суть должен ты разгадать,

Замкнуть старый круг, и круг новый начать.

Могущество Жезла постигнет лишь тот,

Кто истину эту поймет.

— Ты что-нибудь понял? — Вика вопросительно посмотрела на Максима.

Он неопределенно хмыкнул.

— Не очень, ели честно. Над этим стоит поразмыслить.

Вика выглядела растерянно, Максим — озадаченно, но Марвин смотрел на обоих с нескрываемым восхищением, словно перед ним стояли не дети, а, как минимум, ожившие боги древности.

— Так вы… Не может быть! Это невероятно! Я же… — совладав, наконец, с собой, он прошептал: — Вы и есть, те самые, которые…

— Те самые, — кивнула Вика, — Точнее, Максим — тот самый, а я — просто за компанию. А откуда вы о нас знаете? Вы экстрасенс?

— Экстра… что? — не понял Марвин, — Нет. Я… Пойдемте. Сами все увидите, — он потянул за тонкий шнурок закладки, торчавший из толстого пудового фолианта, и неожиданно целая стена вместе с книжным шкафом, повернувшись на петлях, отъехала в сторону. Панцирник, неуклюже переваливаясь, скрылся в образовавшемся проходе, и дети, переглянувшись, отправились следом. Секретный коридор, как и сама библиотека, был обшит деревянными панелями, но пол был каменный, отчего воображение непроизвольно рисовало мрачные темницы с заточенными в них скелетами.

Вскоре коридор закончился, и они вошли в маленькую каморку с очень низким потолком и закопченными стенами, освещенную единственным факелом, бессовестно чадившим. Панцирник уже был там. Он стоял возле деревянного сооружения, напоминающего пюпитр для нот, на котором лежала книга, раскрытая на середине. С виду она выглядела вполне тривиально, ничем не отличаясь от миллионов других книг. Тонкие, слегка пожелтевшие страницы. Сдержанный неброский переплет, затянутый темно-синей тканью. Единственное, что в ней было примечательным, так это то, что страницы были девственно чисты.