Синусоида
Шрифт:
Александрия. Туда можно было попасть раз в год на 10-дневный отдых передовикам производства Асуанской плотины (наше руководство перенесло в Египет максимум составляющих социалистического общества, вплоть до соцсоревнования).
Всё прекрасно: сказочное изумрудное Средиземное море, ласковое солнышко, масса развлечений разного рода на набережной, достопримечательностей: Помпеева колонна, построенная из красного асуанского гранита; форт на острове Фарос, построенный на месте знаменитого маяка 3-го века; дворец Монтаза, в котором последний король Египта Фарук влачил существование
А из забавного можно отметить то, что зоркое око наших отечественных радетелей и там не ослабляло заботу о нас. От них пришла информация для советских отдыхающих о том, что спирт (самый дешёвый из алкогольных напитков) пить ни в коем случае нельзя, так как его поставляют из местного анатомического театра после замены в сосудах с законсервированными в них органами. Испугали...
Работа. Новичок. Советский специалист выходит в свою первую смену. Первый рабочий день. Жара. Новичок во всём мире -салага, над которым надо подшутить. Араб-бригадир, выбившийся, как у нас говорят, из грязи в князи, с дружеской улыбкой что-то спрашивает (уместно заметить, что рабочие никогда не позволяли себе шуток и розыгрышей с иностранцами).
Так вот. Наш, естественно, не понимая и ориентируясь только на любезный тон аборигена, отвечает: "Да, да; иес, иес". Общее веселье зрителей и интуиция подсказывает новичку, что "друг" говорил ему нечто гнусное.
Держи, сибиряк, ушки на макушке!
Конфликт. Я уже вспоминал о том, что участие в художественной самодеятельности посёлка Сахара, полностью заселённого советскими специалистами, было отдушиной для нас, испытывающих дефицит общения с соотечественниками.
Перед праздниками, т.е. перед ответственными концертами, нас, участников, на работе переводили в другую смену, чтобы, когда необходимо, обеспечивать нашу явку на репетиции.
Тут я хочу заметить, исходя из собственного опыта общения практически со всеми народами мира, что люди все, в принципе, одинаковые. Разные в деталях. Но одинаковые в общем: у всех есть разделение на богатых и бедных, умных и не очень, наглых и скромных, наивных и хитрых, обманщиков и честных, трусов и смелых...
Когда меня из-за репетиции временно перевели в чужую смену, я понял, что арабы - члены бригады приняли меня за новенького. А традиция подшутить над новичком-салагой всемирная, как я уже вспоминал.
Смена ночная. Шутки-розыгрыши были разные - сначала беззлобные, потом покруче (я их не привожу - юмор национальный). Но так как я уже довольно свободно владел арабским (о чём они не знали), то легко раскалывал все подначки, чем к утру всерьёз расстроил техника-араба - парня очень высокого самомнения и не очень большого ума. К концу он перешёл к грубым, хамским шуткам для поддержания своего авторитета в глазах коллег-подчинённых и в расчёте на то, что я этих шуток не пойму.
Короче, я взял его за руку, повернул спиной и наподдал ногой. А это у арабов - полный позор. Он хватает кусок трубы, бросается на меня, его удерживают рабочие...
В этот момент подъезжает наш (советский) начальник управления буровых работ, человек очень строгий. Поняв, в чём дело, принимает,
Смена заканчивается. Уже я иду к автобусу, чтобы навсегда покинуть плотину. Вдруг появляется кавалькада автомобилей - это Министр Плотины приехал с проверкой хода строительства. Должность Министра Плотины была учреждена Президентом Насером с учётом важности стройки для сельского хозяйства и промышленности Египта. С ним, как везде, местное начальство и разные холуи.
Субординация, иерархия - понятия в Египте святые; к Министру из наших мог подходить только начальник строительства.
Я, которому уже нечего терять, пробиваюсь через свиту и прошу меня выслушать. А мне его помощники - переводчика нет. А я - а мне он не нужен.
И начинаю свой рассказ. Язык арабский народный, когда вещи называют своими именами, что, конечно, не принято в высших кругах. Благодаря этому мой пересказ происшествия весьма впечатлил Министра. Он приказал немедленно найти и привести к нему злополучного техника.
Техник подходил к Министру, рассчитывая пожаловаться на рукоприкладство русского, но не успел сказать ни слова. Министр собственноручно набил ему морду и извинился передо мной; подозвал начальника управления, робко стоящего неподалёку, извинился и перед ним и пожелал успехов в работе.
С Плотины я не уехал, доработал до конца своего контракта. Техника этого больше не встречал.
А на празднике, к которому мы готовили художественную самодеятельность, из-за чего судьба свела меня с этим техником, в торжественной его части мне вручили подарок от арабской стороны - музыкальный альбом для фотографий и денежную премию. Я на неё пошил себе костюм у араба-портного в Асуане.
О скорпионе. Как-то на смене араб-техник по имени Кадар наткнулся рукой на скорпиона. Скорпион в таких случаях обязательно отвечает ударом своего отравленного хвоста. А степень ядовитости их жала зависит от сезона. То, что я описываю, произошло в самый серьёзный период брачных отношений скорпионов, а Кадар, как человек грамотный, знал, что через минут пятнадцать он может умереть. Тем не менее, не теряя самообладания, прямо у меня на глазах, он достал из портмоне лезвие и рассёк место укуса. Сделал два разреза крестом. Тут же стал сливать из раны кровь, выдавливая её крепким поглаживанием руки по направлению к ране. Через пару минут мы ему сделали перевязку. Голова болела сильно, но к концу смены Кадар полностью пришёл в себя. Вот так решительность и самообладание спасли ему жизнь.
Экстремальная ночная.
Около месяца пришлось поработать не на самой плотине, а на правом берегу. Правый берег Нила – сплошная пустыня. Камни, камни, ямы; растительности никакой. Породы трещиноватые, и наша задача – через скважины, нами же пробуренные, закачать, т.е. заполнить эти трещины водонепроницаемым раствором, который в будущем предотвратит фильтрацию воды в обход тела плотины. Протяженность участка – километра полтора от берега Нила. Участок временный, ничем не оборудован. Ночью темень сплошная, луны нет.