Синтез
Шрифт:
— Отлично, — прошептал Хендрикс. Он стоял у дыры в ограде. Даже ему пришлось пригибаться, чтобы туда пролезть. Гедимин остановился.
— Придержи голову, — велел он курсанту, проталкивая в дыру неподвижного Зольта. Удержать сармата человек, конечно, не мог, но тот хотя бы не проехался виском по насту и вмёрзшим в снег шишкам. Вывалившись наружу, он остался лежать неподвижно, и если бы не пар, идущий из носа и рта, Гедимин счёл бы его мёртвым.
— Теперь мы снаружи, — прошептал курсант, когда сармат протиснулся в дыру. К большому удивлению Гедимина, сама ограда при этом уцелела, а вот
— Что дальше? — спросил он, поднимая Зольта с земли.
— Тут есть дорога к озеру, — прошептал Хендрикс. — Там темно, но мы пройдём. Сначала — по оврагу, потом начинается узкий туннель. Он идёт к самому берегу. Летом мы бегали туда купаться. А вы там спрячетесь. Вдоль берега много пещер.
«Да, точно. Обрывистый восточный берег,» — вспомнил Гедимин. «Сквозной туннель — я там прятался недавно. Эти мартышки наблюдательны.»
— Выведи меня к оврагу и уходи, — сказал он Хендриксу. — Дальше я знаю дорогу. Узнают, что ты устроил побег — гауптвахтой не отделаешься.
Он облегчённо вздохнул, когда курсант с его фонарём остался на краю оврага, — полуслепая «мартышка» сводила на нет всю скрытность. Гедимин сильно удивился, что над ними не пролетел ни один дрон, пока они шли по лесу, и Хендрикс тыкал фонарём во все стороны. Теперь сарматов скрыли сосны по краям оврага и частый кустарник по склонам, и ремонтник даже рискнул остановиться на отдых и оглядеться в поисках полезных вещей. Но этот овраг был пуст и вычищен — ни обёртки, ни пустого контейнера, ни — тем более — острого куска фрила. Так же чисто было и в пещере, ведущей к берегу, — ничего, кроме замёрзшей грязи на полу.
У выхода сармат снова остановился. С берега были видны огни Ураниум-Сити далеко на северо-западе. Вдоль обрыва темнели проломы — трещины глубоко врезались в гранит, расколов монолит на множество вертикальных скал. Гедимин далеко отошёл, прежде чем обнаружил подходящий грот, — без второго выхода, слишком широких расщелин в стенах или дыры на весь потолок. Холодно было и там — но там хотя бы не было ветра.
— Лежи здесь, — сказал он, опустив Зольта на пол там, где пещера немного расширялась. Выступ стены должен был прикрыть сармата от сквозняка. Лицо Зольта, как и руки самого Гедимина, уже потемнело, — тело приспосабливалось к низкой температуре. Гедимин напомнил себе, что умереть от переохлаждения в жалкие минус двадцать пять по Цельсию не удалось ещё ни одному сармату, но всё же ему было не по себе, когда он выбирался из пещеры. «Надо поставить ширму,» — решил он, осмотрев плоские обломки гранитных плит в окрестностях грота. «Станет немного теплее.»
Через два часа, когда перегородка, заслонившая половину проёма, была готова, Гедимину действительно стало теплее — после перетаскивания камней в полтора-два центнера весом ему хотелось для охлаждения нырнуть в озеро, но он сдержался. Отойдя на гладкий лёд, чтобы не оставить следов, он посмотрел на грот снаружи, — стена, обмазанная жидкой грязью и облепленная обмерзающими и уже побелевшими водорослями, выглядела почти естественно. Проём, оставшийся между ней и самой скалой, был
Сармат зашевелился и попытался сесть. Гедимин отдал ему лёд, и Зольт, растерянно осмотрев обломок, лизнул его и даже решился надкусить.
— Не во что набрать жидкую воду, — объяснил ремонтник. — Поищу ёмкость, но не сегодня. Пока ешь лёд.
— Нас будут искать, — тихо сказал Зольт, переводя взгляд с куска льда на сармата, севшего рядом с ним. — Лучше оставь меня и беги. У тебя хватит сил, чтобы выйти с территорий. А от меня пользы не будет.
Гедимин изумлённо мигнул.
— Я не собираюсь бежать, — процедил он. — Пусть бегает мутант Нгылек. Ещё неизвестно, что думает Оркус о его договоре с макаками. Раньше у сарматов таких порядков не было. Пора бы снова их отменить.
Зольт отшатнулся к скале, едва не выронив лёд.
— И чт-то ты хочешь сделать?
— Для начала — дожить до половины седьмого, — сказал Гедимин, оглядываясь на тёмный пролом за спиной. — Утром я выберусь в Ураниум. Сиди тихо, как енот под мусорным баком. Тебе надо набраться сил.
— Тебя там найдут, — покачал головой Зольт. — Ведомство нас так просто не выпустит. Нгылек… он ведёт себя как главный.
— Не он первый, не он последний, — недобро сощурился Гедимин. — Доедай лёд и ложись. Будешь охлаждать меня. До утра ещё далеко.
Точка наивысшего напряжения была выбрана верно — лёд лопнул. Второй удар расширил длинную трещину и отколол от её края большой кусок. Гедимин вытолкнул его на лёд и, зачерпнув из озера, сделал большой глоток.
«Мартышки-чистюли,» — досадливо поморщился он, оглядываясь по сторонам. На берегу было много льда, немного инея, большие и мелкие обломки гранита и мороженые водоросли, — но ни одной пустой жестянки или вскрытого контейнера. «Зольту снова придётся грызть лёд.»
На всякий случай он залёг под камнем и выждал несколько минут — не поднимется ли тревога из-за ударов по льду и оглушительного треска вскрывшегося разлома? Но, похоже, никто ничего не слышал. До рассвета оставалось четыре часа, но над аэродромом уже мелькали бортовые огни, — утренняя смена отправлялась на шахты.
Сармат вернулся в пещеру и встретился взглядом с Зольтом — тот уже встал и ходил по гроту, придерживаясь за стены. Его немного пошатывало, но больше он не стонал и не жаловался на холод. «Через пару дней будет здоров,» — Гедимин облегчённо вздохнул. «Если нас обоих не расстреляют.»
— Сиди здесь, — прошептал он, отдав сармату обломок льда. — Можешь ещё поспать. Я оставлю тебе свой комбинезон.
Зольт мигнул.
— А ты?
— Придётся плыть, — Гедимин расстегнул куртку. — В воде одежда только мешает.
«Слишком мало прорубей на озере,» — думал он, разглядывая лёд, подсвеченный фонарями у насосной станции. «Первый раз я всплыву у труб. Задерживаться нельзя. Потом — у песчаного обрыва. Хильда обычно там. Темнота тренировкам не мешает. Если её там нет, придётся искать Мику.»