Синтез
Шрифт:
Командир сердито сощурился, но Гедимин больше не обращал на него внимания. Он подошёл к облучателю и с волнением взглянул на него. Дополнительные зелёные точки на защитном экране появились неделю назад; первые две заметил Айрон, заглядывающий в хранилище каждый час. Ещё одну Гедимин увидел сегодня утром. Она была довольно тусклой — но располагалась рядом с образцом сурьмы, а это значило больше, чем самые яркие пятна рядом со свинцовой фольгой.
Айрон пришёл быстро — он чуть ли не бегом пересёк хранилище и остановился рядом с Гедимином, вопросительно глядя на него. Ремонтник провёл пальцем по экрану
…Проверка образцов прошла быстро — процесс уже был отработан, и сарматы примерно знали, с чем столкнутся. Свинец постепенно перерождался в ирренций — некоторые участки на пластине полностью заместились новым металлом; серебро и олово заметно отставали. Медная и железная фольга порвались и повисли клочьями внутри стеклянных футляров — перерождение сделало их крайне хрупкими. Алюминий выдал слабое омикрон-излучение и долгожданную последнюю строку в списке примесей — «Yr-362 — следовые количества». Над образцом сурьмы Гедимин стоял долго — даже сверхчувствительный сигма-сканер не сразу обнаружил скопление инородных атомов. Когда прибор наконец пискнул, и строка появилась, ремонтник широко ухмыльнулся. «Значит, масса тоже имеет значение. Свободные электроны… и масса. Что же, этого следовало ожидать.»
…Айрону не терпелось избавиться от защитного поля. Когда оболочка, не пропускающая звук, была сброшена, даже льющиеся сверху реагенты не помешали ему открыть рот.
— Следующий — литий?
Гедимин кивнул.
— Литий — определённо. Я думаю о йоде. Заразится или нет…
— Я буду за ним следить, — пообещал Айрон. — Ничего, что я разломал сферу?
— В ней слишком много ирренция. Из-за этого она стала хрупкой, — качнул головой Гедимин. — Ты ни при чём. Но это нужно будет учесть.
Он немного волновался, когда возвращался в лабораторию, — отделение ирренция от урана ещё не закончилось, но Хольгер уже должен был определить предварительную массу продукта.
Когда Гедимин вошёл в помещение, все сарматы стояли вокруг защитного поля, прикрывающего агрегат-разделитель.
— Если ты сомневаешься в моих измерениях, возьми и проверь их, — говорил Константину Хольгер, скрестив руки на груди. — Всё оборудование перед тобой.
— Хватит вам! — Линкен, сверкая побелевшими глазами, неотрывно смотрел на агрегат. — Лучше бы вы, атомщики, сказали, сколько ещё не хватает для бомбы!
— Никаких бомб тут не будет, пока я — командир базы, — сузил глаза Константин.
Гедимин подошёл к Линкену и положил руку ему на плечо. Взрывник дёрнулся, резко развернулся к пришельцу, виновато мигнул и изобразил ухмылку.
— Семьдесят четыре грамма с привеском. Этого хватит для цепной реакции?
Гедимин глубоко вдохнул и расплылся в довольной улыбке. «Линзы сработали,» — отметил он про себя. «Теперь дело пойдёт.»
— Этого мало, — ответил он Линкену. — Константин, теперь ты получил достаточное обоснование? Или ещё чего-то не хватает?
Командир научного центра вздохнул и развёл руками.
— Победителей не судят. Но я до сих пор не понимаю — ты действительно что-то просчитываешь в уме и потом применяешь на практике — или просто тыкаешь пальцем, и иногда тебе везёт…
Гедимин пожал плечами.
— Я работаю, — ровным голосом ответил он. —
Константин покачал головой.
— Разрешение от Ведомства ещё не пришло. А этот вопрос не в моей компетенции.
Летящий снег сверкал в лучах фонарей над придорожной платформой, падал под ноги сарматам, ждущим транспорта, и тут же взлетал и уносился дальше к северу, вдоль по шоссе, вслед за грузовыми глайдерами. Гедимин лениво наблюдал за ним и думал о центрифугах «Вестингауза». Вчера долгая модернизация завершилась; сегодня вечером сармат собирался зайти и своими глазами посмотреть, что из неё вышло.
Длинный пассажирский глайдер остановился у платформы, открывая все двери. Внутри было гораздо теплее, чем снаружи, и не только из-за отсутствия ветра, — это был отапливаемый транспорт, легенда и предмет зависти всех шахтёров Ураниум-Сити. Гедимин слышал от Кенена, что шахтёрские фургоны тоже собираются снабдить отоплением, — странная, но удобная человеческая мода дошла и до сарматских территорий.
Шоссе за год расширилось и получило ещё одну полосу — посередине, для пассажирского транспорта; глайдер мог набирать скорость беспрепятственно. Гедимин выглянул в иллюминатор — машина уже долетела до завода «Локхида», и сармат увидел, как с небольшого аэродрома в лесу с гулом взлетает тяжёлый эдмонтонский барк. По территории завода ползали тягачи с гружёными прицепами — бригада водителей уже вышла на работу, скоро должны были подтянуться остальные сарматы, а пока завод гудел, объявляя, что пора готовиться к пересменке. Никого из людей на территории не было; у ворот стояли два «джунга», над главным корпусом висела стая дронов-наблюдателей.
Линкен посмотрел в иллюминатор вместе с Гедимином и, сузив глаза, провёл пальцем по шраму на затылке.
— Слишком тихо, атомщик. Не замечал?
Гедимин удивлённо мигнул.
— С самого апреля здесь ничего не происходит. Мне это не нравится, — угрюмо сказал взрывник.
— Не хватает восстаний? — хмыкнул ремонтник, машинально прикоснувшись к груди. Шрам, полученный в апреле, высветлился до едва заметного пятна с поблескивающей поверхностью — если не вглядываться, не заметишь. «Легко я тогда отделался,» — в очередной раз подумал сармат. «Чего Лиску неймётся?!»
— А тебе всё нравится, атомщик? — хмуро спросил Линкен.
— Да. Работать не мешают, — отозвался ремонтник.
Взрывник выразительно хмыкнул и отвернулся.
…Неуклюжая попытка Айрона разобрать урановую сферу на части закончилась так, как и должна была, — упавшими вниз обломками и облаком пыли, оседающей на защитный экран. Гедимин взял лаборанта за плечо и держал так, пока самые крупные куски не были извлечены; дальше Айрон перестал дрожать и мог работать спокойно. Что бы ни сказал ему в спину Константин, сквозь два защитных поля не просочился ни один звук, и вскоре сфера была вынута. На обсидиановый экран и образцы ирренция осело немного урановой пыли; Гедимин осторожно смёл её на рилкаровую пластинку и установил над ней защитное поле, — теперь можно было вынимать её и нести на переработку вместе со всеми остальными обломками.