Синтез
Шрифт:
— Странно, что они вот так улетели, — медленно проговорил Гедимин, щурясь на почти уже почерневшее небо. Над городом зажглись огни, и сигнальные фонари на крыше барака, ориентируясь на освещённость, разгорались всё ярче.
— Видимо, было невтерпёж, — хмыкнул Кенен, укладывая на крышу миниглайд и вставляя ноги в крепления на левой стороне платформы. — Иди сюда, Джед. У нас есть, на чём лететь, — полетим за ними!
Гедимин внимательно посмотрел на учётчика и едва заметно усмехнулся.
— Хорошая идея, — он шагнул на платформу. — Помнишь дорогу?
Он был доволен, что смог нарастить подъёмную силу миниглайда — теперь машина
— А я вчера слышал, что Линкен сам соберёт кек, — вспомнил Кенен; сам он не стал спускаться в низину — стоял на возвышенности, придерживая миниглайд за страховочный ремень, и следил за действиями Гедимина.
— Мы говорили о другой скважине, — отозвался ремонтник, заворачивая мокрый кек в защитное поле. «Или об этой?» — он на долю секунды задумался, а потом пожал плечами. «Не сделал — значит, не сделал. Я сам сделаю.»
Миниглайд вылетел из-за деревьев, растущих на склоне оврага, и Гедимин изумлённо мигнул и так и оцепенел, чувствуя, как его глаза медленно расширяются, а грудь сдавливает нестерпимо холодный обруч. Над оврагом горели десятки прожекторов. Огромный плоский транспортник завис в воздухе над «Скатом», на обрыве стоял пассажирский глайдер, вдоль скал выстроились цепью «броненосцы» в тяжёлых экзоскелетах. Ветки и камни, маскирующие корабль, были сброшены. Два «Рузвельта» стояли на «крыше», прикрепляя к обшивке корабля сброшенные транспортником захваты. Носовая часть «Ската» была откинута, внутри горел свет, а в нём мелькали размытые силуэты.
— Четыре бочки наполнены урановыми стержнями! Приём, как поняли? — гаркнула на весь лес рация в руках одного из «броненосцев».
— Извлечь и поднять на борт! — приказал тот и повернулся к соседу. Его было видно гораздо хуже, чем серо-стальную броню «Шермана», — возможно, на нём экзоскелета не было вовсе.
— Пятеро тесков и около года времени! Вы это видели?!
Ответа Гедимин уже не слышал — кровь оглушительно стучала в ушах. Глаза сармата сошлись в узкие тёмные прорези, и он рванул на себя штурвал, резко поднимая миниглайд к верхушкам деревьев. Свободная рука сжимала лучевой резак. «Боковой люк. Слабое место. Таран и бросок. Дальше — посмотрим,» — щёлкало в голове. Давление на грудь стало таким сильным, что сармат едва мог дышать. Внизу закричали, воздух вокруг миниглайда затрещал от частых разрядов; Гедимин дёрнул платформу вбок и отпустил штурвал, готовясь к прыжку. И тут что-то с силой ударило его в плечо.
Миниглайд качнулся и завертелся волчком. Гедимин развернулся, пытаясь отшвырнуть противника, но тот вцепился крепко, сдавив его шею. Переключатель защитного поля щёлкнул, и сармат выпал вниз, под свет прожекторов. Миниглайд над его головой с грохотом ударился о металл и высек пучок искр. Гедимин упал — тяжело, неловко, больно ударившись лодыжкой, но ещё успел вскочить и швырнуть бесполезный резак в самую яркую из белых вспышек вокруг. В следующую долю секунды они сошлись в точку
— Не стреляйте! Не стреляйте! — отчаянно кричал кто-то. Сквозь гул в ушах Гедимин уловил и распознал голос Кенена.
— Не стреляйте!
Жжение прекратилось, но шум в ушах становился всё громче. Кто-то встал над телом сармата, закрыв его от света прожекторов. Гедимин хотел посмотреть на него, но не смог шевельнуть даже пальцем. «Реактор,» — всплыло в голове, и сармат глухо застонал — под лопатку вошёл ледяной зазубренный осколок и проткнул тело насквозь. «Не достроил. Теперь — всё.»
Он ещё успел услышать треск последнего разряда — а потом перед глазами взорвался ослепительно яркий световой сгусток, и за ним пришла темнота.
Тонкая игла воткнулась под кожу и немного глубже, в грудную мышцу. Боли не было; слабое жжение быстро ушло. По коже провели холодным и мокрым. Запахло спиртом.
— Дышит, — констатировал незнакомый голос, отсоединяя от запястья Гедимина что-то жёсткое и прохладное. — Скоро очнётся. Следите за ним. Если спазм повторится, поднимайте тревогу.
Невидимая дверь приоткрылась и закрылась с негромким, но давящим на уши гулом, — скорее всего, это был массивный люк. Гедимин вдохнул поглубже — рёбра ещё ныли, но на них уже ничего не давило. Мышцы по всему телу мелко подёргивались, но неприятные ощущения быстро уходили. Гедимин попытался согнуть руку, но что-то потянуло её вбок — запястье было зафиксировано и плотно притянуто к другой руке. Сармат стиснул зубы и рванулся, переворачиваясь набок. У него почти получилось, но судорога отбросила его обратно на матрас. Кто-то подставил тёплую ладонь под его затылок и осторожно опустил его голову на мягкую поверхность.
— Гедимин, ты меня слышишь? Помнишь, кто я?
Тёплая рука прикоснулась к лицу. Сармат судорожно вздохнул и открыл глаза. Тусклый свет пары лампочек над дверью показался ему ослепительно ярким.
— Хольгер, — прохрипел он. — Живой?
Сармат склонился над ним, положил ладони на грудь. Его пальцы дрожали.
— Мы оба живы, — прошептал он. — Дыши, Гедимин. Не надо умирать.
— Дай сесть, — попросил Гедимин, пытаясь опереться на локоть. Скованные в запястьях руки не были соединены никакой цепочкой или тросом, но сармат при всём желании не мог развести их дальше, чем на десяток сантиметров друг от друга. «Магнитные наручники,» — всплыло в памяти. «Значит, плен. Почему не убили сразу?»
Хольгер помог ему подняться, придерживая за плечо, — почему-то только с одной стороны. Гедимин скосил глаз и увидел на его руках такие же браслеты.
— Тридцать сантиметров, — криво усмехнулся Хольгер, перехватив его взгляд. — А твои настроены на десять. Я пытался их выломать…
— Так не выйдет, — качнул головой сармат. Перед глазами ещё вспыхивали искры — разряд в затылок не прошёл даром — но память постепенно поддавалась. «Прекратятся судороги — сниму,» — мысленно пообещал он, неприязненно сощурившись на браслеты.