Синтез
Шрифт:
— Разберусь, — отозвался Гедимин, вслед за новым бригадиром обходя поваленные деревья. Иджес шёл за ним, нелепо ухмыляясь, и, когда сармат отворачивался, тыкал его кулаком под рёбра.
— Ремонтник, да? Всегда и везде, — прошептал он, поравнявшись с Гедимином. — Опять работаем вместе?
— Мне нравилось работать с тобой, — сказал ремонтник, покосившись на него. — Теперь — к делу.
— К делу, — кивнул Иджес, вытирая песок с перчаток и пристёгивая к плечу генератор защитного поля.
Неподвижный проходчик стоял на краю просеки; с его передней части сняли
…Сквозь повязку, прикрывающую уши, прерывистый треск бластерных разрядов и грохот падающих стволов почти не беспокоили сармата, и он довольно щурился на широкую просеку, остающуюся за проходчиком. Он сидел на броне, слегка нагретой апрельским солнцем, чувствовал плечом тёплый бок Иджеса и выглядывал за завалами деревьев отставшие подборочные глайдеры.
— Оторвались, — довольно хмыкнул Иджес. — Скоро будем в Порт-Радии.
Новое письмо от Герберта пришло вчера вечером, и Гедимин успел перечитать его дважды; можно было не заглядывать в почту, но сармат не удержался и прочёл послание в третий раз. На сдавленный смешок в приоткрытую дверь заглянул Кенен, и Гедимин досадливо сощурился — теперь учётчик жил через две комнаты от него, но умудрялся слышать каждый шорох и тут же появляться на пороге.
— Чего ещё? — угрюмо спросил он. Учётчик широко улыбнулся.
— Не выспался, Джед? Должно быть, сильно устаёшь на лесоповале. Что ты там читаешь?
— Исчезни, — буркнул ремонтник, запоздало выключая смарт. Кенен ухмыльнулся.
— Твой учёный с материка? Ох ты… Он, наверное, думает, что ты инженер, возишься с ураном…
Заглянув Гедимину в глаза, Кенен осёкся, озадаченно мигнул и спросил уже другим тоном:
— Эй, Джед! Ты же не написал ему, куда вас всех послали? Не написал?
— Герберт знает, — ровным голосом ответил ремонтник. — Что ты задёргался?
Кенен, и правда, дёргался, посекундно меняясь в лице; только взгляд, намертво прилипший к Гедимину, не двигался.
— Написал ему, что вы, инженеры «Вестингауза», таскаете брёвна на лесоповале? Джед, ты полный псих!
Он охнул и качнулся назад — на его плече лежала рука Линкена.
— Псих здесь я, — взрывник рывком вытянул Кенена в коридор. — Ты, мартышка, ещё будешь учить, кому о чём писать?
— Эй-эй, тише! Я ничего плохого в виду не имел, — замахал руками учётчик.
Гедимин отодвинул пустой контейнер из-под Би-плазмы и выглянул в коридор.
— Я не понял, чего ты хотел. Поясни, — сказал он, глядя на Кенена в упор. Тот мигнул.
— Ты правда не понимаешь, Джед? Ни один человеческий инженер не будет таскать брёвна, если только не по приговору суда. Вас всех смешали с грязью этим… назначением. А ты ещё рассказываешь о нём учёному. Он будет презирать тебя, неужели непонятно?!
Теперь мигнул Гедимин. «Презирать
Смарт в его кармане громко и протяжно загудел. «Что ещё?» — сармат достал устройство, посмотрел на экран и едва заметно вздрогнул. Пришло новое письмо, и на нём светилась красным отметка чрезвычайной важности.
— Sa taazqa! — крикнул Гедимин, останавливаясь посреди коридора. За прикрытыми дверями послышался шорох, приглушённая ругань и частое хлюпание; через две секунды все инженеры стояли вокруг главного и выжидающе смотрели на него.
— Новость от Фюльбера, — объявил он, глядя на экран. — «Инженерной команде выйти на галерею. Быть готовыми к работе. Проверка закончена.»
— Етижи-пассатижи! — выдохнул Иджес, перестёгивая генератор защитного поля с пояса на плечо. — Цех заработал?!
— Пока не запустим — не заработает, — пробормотал Гедимин, убирая смарт в карман и быстро проверяя, не забыл ли он что-то из инструментов и приборов в ящике для личных вещей. Пять секунд спустя инженерная команда поднималась на второй этаж, к остеклённой галерее, ведущей на завод.
Дальняя часть галереи, огибающая основной корпус и выходящая к запасному входу в кассетный цех, снова была открыта; за дверным проёмом возились двое штатных ремонтников, устанавливая несколько рядов вертикальных рамок. Увидев Гедимина, сарматы кивнули ему; тот, у кого в руках не было инструментов, пошевелил ладонью в знак приветствия. Он кивнул в ответ, глядя не столько на ремонтников — они не делали ничего необычного или неправильного — сколько на рамки. «Дозиметрический контроль? Зачем он тут?»
Цех был открыт, в зале зажгли часть освещения и запустили вентиляцию, но конвейеры ещё стояли, и ни один из агрегатов не работал. Ни сарматов, ни людей в цеху не было, только у лестницы стоял одинокий «Рузвельт».
— Доброе утро, мсьё Гедимин, — донеслось из-под брони, и сармат приветственно усмехнулся.
— Мы можем работать?
— Да, для этого вас сюда и позвали, — отозвался Фюльбер. — Вы не подвели нас, мсьё Гедимин. Сегодня из Чикаго пришёл окончательный акт. Всё лучше, чем я ожидал… хотя есть замечания, и их придётся учесть. Но ваш цех признали практически образцовым.
— Это замечание? — Гедимин указал на рамки дозиметрического контроля.
— Одно из, — признал «менеджер по персоналу». — Также в диспетчерской установят бак с питьевой водой, назначат штатного медика и дозиметриста и… Ничего серьёзного, мсьё Гедимин. Я сбросил вам отчёт, найдёте его в папке «Инспекция». К работе механизмов претензий нет, к качеству продукции — тоже. Утреняя смена приведёт в порядок цех, дневная получит инструкции по заказу для Марса.
Гедимин кивнул.
— Рабочие знают, что цех открыт? — спросил он, покосившись на часы. Куда бы ни направляли сарматов кассетного цеха во время вынужденного простоя, рабочая смена уже началась — и если их успели туда вывезти, обратно они должны были вернуться не раньше её завершения.