Синий шихан
Шрифт:
– Кто невеста-то? – переспросил он Туркова.
– Вдова наша здешняя. Как будто ему, балде, девок не хватило, – отвечал Гордей Севастьянович. – Вон у меня четыре крали, любую бери!
Турковские крали, окружив Марфу, щебетали, как сороки. Все они были рослые, с толстыми губами, высокогрудые, словно под кофточками было втиснуто по пшеничной булке. «Бойкие, глупые, сытые, – рассматривая хозяйских дочек, думал Авдей Иннокентьевич. – Если всех четырех запрячь в сабан, потянут…»
– Ить ни разу не намекнул Митька-то,
– Да это станичная наша, Липка Лучевникова. Голь перекатная. Мужа-то на японской войне убили, а она у свекра жила. Да Спиридон, подлец, снохачом, слышь, хотел заделаться… Ха-ха! Ну и маненько скандал получился… Ах, грехи наши тяжкие! С лица, конечно, воду не пить, но все же…
– Красивая, значит?
– Более того… уж очень в приятном теле…
Гордей Севастьянович, покосившись на жену, крякнул и расправил ладонью пестрые усы.
– Тэ-экс! – протяжно произнес Авдей Иннокентьевич.
Утром чуть свет он разбудил дочь.
– Собирайся. На Синий Шихан поедем.
– Мне-то что там делать? – попыталась возразить Марфа. – Я здесь с девушками побуду, за ежевикой пойдем.
– А родник-то ведь твоим именем назван. Забыла, ангел мой? Помолимся вместе.
Пришлось ехать.
Авдей Иннокентьевич не стал сразу осматривать прииск, а сначала подъехал к новенькому, еще пахнущему смолой домику Суханова. Здесь же помещалась и приисковая контора.
Кругом по буграм, как птичьи гнезда, лепились мазанки, сушилось белье, где-то пели и играли на гармонике, на солнцепеке копошились ребятишки. Знакомая картина!
Тарас Маркелович встретил старого приятеля деловито и сухо. Вместе когда-то бродяжничали по Сибири, но потом пути их разошлись. Авдей Иннокентьевич неожиданно и быстро разбогател. А Тарас все, что наживал, спускал.
Прошли в чистенькую горницу с белым, только что настланным полом. Пожилая миловидная женщина в синем сарафане, «из каторжных», как определил опытным взором Доменов, принесла кипящий самовар и, молча поклонившись, вышла.
– Ты что же, решил чаем меня наливать? – разводя руками, спросил Доменов. – Ведь сколько лет не виделись!
– Если хочешь, велю подать. Только меня не неволь, – хмуро сказал Суханов. Он сам заварил чай и поставил чайник на конфорку. На Марфушу бросил ласковый, изучающий взгляд. Было видно, что девушка ему понравилась.
Марфа смирно сидела в конце стола и тоже с любопытством рассматривала сурового и спокойного старика.
– Так и не выпьешь? – приставал Доменов, наливая себе третью рюмку.
– Ты, Авдей Иннокентьевич, знаешь мой характер. Чего же зря толковать. Уже лет пять как пошабашил.
– Вот и тебе бы бросить надо, – заметила Марфа.
– Кшы под стол, не твое дело, – огрызнулся Авдей Иннокентьевич. – У хозяев скоро свадьба. И
– Тебе и про свадьбу известно?
– Нашел чему дивиться. Весь город знает, что Митрий Степанов на вдове женится. Ради этого я и приехал.
Марфа удивленно посмотрела на отца и потупилась.
– На свадьбу, что ли, приглашен? – с иронией спросил Тарас Маркелович и сбоку посмотрел на покрасневшую Марфу.
– Свадьба-то как бы со слезами не вышла, – загадочно проговорил Доменов.
– Бывает и так. Только ты непонятное что-то говоришь.
– Пристав приехал следствие вести.
– Какое такое следствие? – Суханов поднял кверху клочкастые седые брови.
– Будто не знаешь?
Доменов усмехнулся, налил рюмку водки, выпил; прожевывая свежий огурец, продолжал:
– Кому твой молодой хозяин несколько пудов золота продал?
– А это уж его дело. Мы ведь тоже не знаем, куда и сколько другие продают. Значит, вот с чем ты приехал!
– Мое дело десятое… парня жалко… Дело-то Сибирью пахнет.
– Ежели уж судить, то тут надо копнуть всех промышленников, – веско заключил Суханов и замолчал. Он знал доменовскую ухватку – от него легко не отделаешься.
– Значит, Дмитрия Александровича судить будут? – встревоженно спросила Марфа.
– Ты, дочка, выдь-ка да погуляй на свежем воздухе, – вместо ответа сказал Доменов.
– Почему же ты мне ничего про это не говорил? Наверное, как-нибудь уладить можно…
Марфе искренне стало жаль Дмитрия Степанова. По правде сказать, она не особенно сильно рассердилась на него.
– Видал, какие у него заступники? – с поощрительной улыбкой посмотрев на дочь, сказал Доменов. – Ладно, когда надо будет, мы тебя в адвокаты наймем, а сейчас ступай-ка. Может, самородок найдешь… Тут ведь золотище-то лопатой гребут. Иди, у нас тут мужской разговор.
Марфа поблагодарила хозяина и вышла.
– Говори-ка напрямик, любезный Авдей Иннокентьевич. Не люблю я пустую породу с места на место пересыпать, – когда захлопнулась за Марфой дверь, сказал Тарас Маркелович.
Доменов что-то обдумывал и ответил не сразу. Выпил, разгладил широкую бороду. Прищурив под густыми бровями хитрые кабаньи глаза, в упор спросил:
– Как идет работа? Фартит, поди, богато?
– О таких делах много не говорят. Но запирать на замок прииск не собираюсь. Теперь ответь ты на мой вопрос: что тебе нужно?
– Приехал помочь, хозяина твоего из беды выручить. Дело тут уголовное, ты это сам понимаешь. Ежели он попадет в руки следователей из горной инспекции, все по золотнику сожрут.
– Меня-то не пугай, Авдей. Посадят… Ну что ж… есть второй брат… Дело пустить на ветер никому не позволим, и ни один шаромыжник у меня золотой песчинки не получит. Да и не то у тебя, Авдей, на уме, не то! – погрозив ему пальцем, решительно и твердо проговорил Суханов.