Синий георгин

Робертс Нора

—И пустые комнаты. Тебе бы рвать на себе волосы, но нет, ты просто... просто... — Стелла замахала рукой. — Просто бесцельно слоняешься.

—Никогда в своей жизни бесцельно не слонялся. Прогуливаюсь иногда. Но никогда не слоняюсь.

—Неважно, не придирайся к словам. Ты разбираешься в винах и читаешь комиксы. Как это сочетается?

—Прекрасно, если учесть, что я люблю вино и комиксы.

—Ты был женат и считал отношения очень серьезными, если уехал так далеко от дома.

—Зачем жениться, если не готов и не хочешь делать все, чтобы другой человек

был счастлив? Или, по крайней мере, не хочешь попытаться сделать его счастливым.

Стелла кивнула.

—Ты любил ее. И все же сумел уйти без шрамов. Ты понял, что не сложилось, и покончил с неудачным браком. Ты можешь быть грубым и резким, а в следующее мгновение уже милый и сговорчивый. Ты знал, зачем я приехала, но взял на себя труд приготовить обед, то есть проявил заботу, что попадает в колонку на букву «з».

—Господи, Рыжик, ты меня убиваешь! Я бы перескочил к «п» и сказал, что ты прелестна, но так и просится эпитет «помешанная». Чуточку.

Логан расхохотался, однако Стелла была слишком взвинченна, чтобы поставить точку.

—И после невероятного, ослепительного, фантастического секса ты скатываешься с кровати, как будто мы надоевшие друг другу супруги. Я за тобой не поспеваю.

Кажется, она высказалась. Логан поднес к губам бокал и задумчиво сделал несколько глотков.

—Давай проверим, правильно ли я понял. Хотя должен сказать, что и в тебе не обнаружил никакой геометрии.

—О!..

Стелла попыталась вскочить, но Логан удержал ее.

—Нет, сиди. Теперь моя очередь. Если бы я работал не так, как работаю, я не смог бы делать то, что делаю, и, уж будь уверена, не любил бы свою работу. Я понял это там, на Севере. Мой брак оказался ошибкой. Никто не любит признаваться в ошибках, но невозможно прожить жизнь, не совершив ни одной. Мы не причинили вреда никому, кроме самих себя, понесли наказание и двинулись дальше.

—Но...

—Минуту! Если я груб и резок, то потому, что хочу быть грубым и резким. Если я уступаю, опять же потому, что хочу или чувствую, что должен уступить. — Он допил свое вино. Стелла свое едва пригубила. — Что там еще? Да, ты приехала. Да, я знал зачем. Мы не подростки, а ты весьма прямолинейная женщина... по-своему. Я тебя хотел и ясно дал это понять. Ты не постучалась бы в мою дверь, если бы не была готова. Что касается обеда, на то была пара причин. Первая: я люблю вкусно поесть. Вторая: я хотел, чтобы ты приехала, я хотел быть с тобой, хотел обедать с тобой. До, после и между. И как-то вот сложилось.

Пока Логан говорил, ее раздражение угасло.

—Почему, когда я слушаю тебя, все кажется нормальным?

—Я не закончил. Соглашаясь с твоим определением нашего секса, я возражаю против слова «скатываешься». Я не скатываюсь и не слоняюсь бесцельно. Я встал с постели. Потому что если бы я подышал тобой еще немного, то попросил бы тебя остаться. Ты не можешь остаться и не останешься. Если тебе нужны разговоры вроде: «О, малышка, это было изумительно...»

—Ничего подобного! — возмутилась Стелла, но невольно улыбнулась: уж слишком забавным было его раздражение. — Я

и без слов знаю, что сокрушила тебя.

Логан взял ее за запястье, повернул ладонь и погладил пальцы.

—Взаимно, смею заметить.

—Хорошо, сойдемся на взаимном сокрушении. Первое интимное свидание — и думаю, что все женщины со мной согласятся, — нервирует не меньше, чем возбуждает. Женщине важно все, что происходит после, особенно если сама близость затронула в ней что-то сокровенное. Ты что-то затронул во мне, и это пугает.

—Вот она — твоя прямолинейность, — прокомментировал Логан.

—Моя прямолинейность и твой лабиринт. Сложное сочетание. Повод серьезно подумать о многом. Прости, что раздула эту проблему.

—Рыжик, ты родилась, чтобы создавать и раздувать проблемы из любой ерунды. Сам себе удивляюсь, но уже начинаю привыкать.

—Может быть, ты прав, и признаю, мне интересно, совместятся ли наши разные ритмы, однако сейчас я помогу тебе убрать кухню и поеду домой.

Стелла встала. Логан тут же вскочил, взял ее за плечи, прижал спиной к холодильнику и поцеловал. В этом поцелуе бурлили и еле сдерживаемое раздражение, и отчаяние, и страсть.

—И об этом подумай, — слегка задыхаясь, предложил он, отстраняясь.

—Подумаю. Не сомневайся!

* * *

Розалинд Харпер никому не позволяла вмешиваться в свою жизнь и сама никогда не совала нос в чужие дела. Разумеется, она не затыкала уши, когда до нее доходили слухи, но любопытствовать? Ни в коем случае.

Поэтому она не задала Стелле ни одного вопроса, хотя накопилось их множество.

Она просто наблюдала. Ее управляющая руководила бизнесом с обычной спокойной деловитостью. Роз не удивилась бы, если бы Стелла столь же эффективно руководила чем угодно из эпицентра торнадо.

Восхитительное и устрашающее качество.

Доверив Стелле управление питомником, Роз смогла сосредоточиться на том, что со всеми трудностями и радостями обожала больше всего — садоводстве. Она полюбила Стеллу, она восхищалась ее детьми. А как не восхищаться? Они оказались очаровательными и умными, в меру хитрыми и шумными, забавными и утомительными.

Роз так привыкла к тому, что Стелла с детьми и Хейли живут с ней, что уже не представляла свой дом без них.

Когда после свидания с Логаном Стелла вернулась домой сияющая, Роз не задала ни одного вопроса, однако не пыталась заставить замолчать болтавшую без умолку Хейли.

—Она не выкладывает никаких подробностей, а я обожаю подробности, — жаловалась Хейли, пока они с Роз пропалывали клумбу рядом с домом. — Правда, она сказала, что он приготовил для нее обед. Я всегда думала, что если мужчина готовит, то он либо пытается затащить тебя в постель, либо втрескался.

—Может, он просто был голоден.

—Если мужчина голоден, он заказывает пиццу. Во всяком случае, так делали все мои знакомые парни. Я думаю, что он в нее втрескался. — Хейли выдержала паузу, явно надеясь на комментарий Роз, но, не дождавшись, громко выдохнула. — Ну?! Вы же его давно знаете.