Синий дракон
Шрифт:
Глава 10
Как ни странно, я напрочь забыла о баллончике, зажатом в правой руке. Вместо того чтобы оказывать сопротивление, я вдруг принялась неудержимо хохотать. Мне просто невольно вспомнились слова Марины, — и то обстоятельство, что она единственная из нас реально оценила ситуацию, показалось мне в этот миг невероятно смешным. В сущности, моя реакция носила характер патологический, и смех этот больше напоминал истерику, но хозяин ножа на него страшно обиделся.
— Чего ты ржешь? —
Последнее было настолько невероятным, что вызвало новый неудержимый приступ смеха. Кончик ножа по-прежнему упирался мне в бок, и мое веселье выглядело, наверное, очень глупо — настолько, что сипатый окончательно растерялся. А у меня просто-напросто сдали нервы.
— Ну, ты даешь, подруга! — озадаченно сказал мужик и после некоторого раздумья убрал нож. — Щекотки, что ли, боишься? Разобрало тебя!
После этого он на цыпочках подошел к порогу и осторожно выглянул наружу. Несколько минут он вглядывался в темноту, то ли высматривая, не привела ли я с собой «хвост», то ли просто пережидая, когда я кончу валять дурака.
Успокоилась я довольно быстро — по-видимому, весь комизм ситуации был сосредоточен именно на кончике ножа — едва я перестала ощущать его прикосновение, желание смеяться у меня пропало. И мне подумалось, что Марина все-таки ошиблась — в ее пророчестве он играл гораздо более жуткую роль. И еще я как-то сразу вспомнила о своем собственном оружии и тут же прикинула, не ответить ли мне взаимной любезностью — не окатить ли мужика с ножом струей газа. То есть ко мне возвратилась способность мыслить ясно и логически.
Рассуждая дальше, я решила с газовой атакой повременить, поскольку, кажется, жизни моей ничто не угрожало и на переговоры, судя по всему, явился один человек. Надо было сначала выяснить наши позиции.
— Ну а что ты там высматриваешь? — охрипшим голосом поинтересовалась я. — Ждешь кого-нибудь? Мужчина резко обернулся и негромко хмыкнул.
— Отошла, что ль? — одобрительно сказал он. — Я уж думал, ты до утра веселиться будешь. Это бывает — некоторые со страху вообще в столбняк впадают, вроде дурачками делаются. Смеются-то редко — это бабы больше вроде тебя…
— У тебя, видно, большой опыт — людей пугать? — спросила я.
— Работа, дамочка, у меня такая, — вздохнул сипатый. — Все время на нервах, то тебя пугают, то ты кого…
— Ну, теперь мы друг друга напугали, — сказала я. — Давай к делу. Что ты хотел мне сообщить?
Мужик нерешительно покряхтел в темноте, а потом подозрительно произнес:
— Это самое… Ты сначала зелень покажи — чтобы разговор на пустом месте не вести… А то, знаешь, сейчас каждый норовит на халяву…
— Неужели ты вообразил, что я потащу с собой в трущобы доллары? — с возмущением спросила я. — Не на ту напал! Я сначала должна получить информацию,
— Та-та-та, тормози, дамочка! — перебил меня сипатый. — Я тебя понял. Меня за лоха держать не надо! Нет денег — нет и разговора. Давай тогда разбегаться.
— Я тоже не вчера родилась! — разозлилась я. — Деньги есть. Но ты их не получишь, пока не докажешь, что ты их заработал. Мало ли какую бодягу ты мне впарить хочешь!
Но у моего собеседника настроение падало прямо на глазах.
— Нет денег — нет базара, — угрюмо повторил он. — Зад об зад, и разбежались.
— Вот заладил! — сказала я. — Какие-то гарантии у меня должны быть, верно?
— А у меня какие гарантии? — не уступал он.
— Во-первых, ты имеешь дело с интеллигентным человеком, а не с каким-нибудь кидалой, — заявила я. — А потом, у тебя все-таки нож, ты — мужчина. Кто кого должен бояться?
Сипатый, казалось, задумался. Однако выяснилось, что до конца мне не удалось его убедить.
— И где у тебя бабки? — недоверчиво спросил он. — Мне с тобой идти куда-то резона нет. Пока меня никто не видел — я живой. А там — уже воля божья.
— Да здесь деньги, рядом! — не выдержала я. — Машина у меня за углом стоит.
— Ага, а в машине качки сидят, — ехидно сказал сипатый. — Знаем мы эти номера!
— Нет там никого, — сердито ответила я. — Ну и что — так и будем до утра препираться? Ситуация-то патовая. Кто-то должен наконец решиться.
— Вот и решайся, — предложил он.
— Ты все-таки мужчина, — возразила я.
— Мало ли что! Меня, между прочим, за этот базар завтра на куски разрежут и по помойке разбросают… А ты говоришь — решайся!
— Ну, давай сделаем так, — сказала я. — Ты мне хотя бы намекнешь, чтобы я тебе поверила, что ты не водишь меня за нос, а я тебе показываю деньги…
Потом ты расскажешь все и получаешь баксы. Ну, согласен? А то мы так и не сдвинемся с места!
Он долго и недоверчиво сопел в темноте, выглядывал на улицу и снова прятался, видимо, ему было и в самом деле страшновато, но деньги были нужны.
— А, была не была! — наконец сказал он. — Дам я тебе наколку! Но имей в виду, кинешь меня — зарежу, вот те крест! У меня выход тогда один!
— Да черт с тобой — режь! — согласилась я. — Только не тяни душу.
Он еще потоптался, а потом отчаянно махнул рукой.
— Ну, слушай! Ты, значит, этого Кротова ищешь? Лет двадцати двух? Я, конечно, фамилию у него не спрашивал, но вроде он это — белокурый, здоровый, правильно? Так ты можешь его не искать, родная, — от него уже пахнет нехорошо, не всякий выдержит…
— Постой, так его убили? — Я невольно протянула руку и вцепилась мужчине в рукав. — Где ты его видел?
— А это уже другой вопрос, — самодовольно заявил он.
— Ах, черт! — в сердцах вырвалось у меня. — Так это любой может сказать… Чем докажешь?