Сингулярность
Шрифт:
В документации марсиан, Харли обнаружил массу интересного. Во-первых, Утопия в действительности была не только шахтёрским городом, но и центром науки.
В шахтах добывали тритий, сверхтяжёлый изотоп водорода. Здесь, если верить документам, он находился в сжиженном или твёрдом, оледенелом состоянии. Как и почему именно здесь, непонятно. Реактор, что располагался в центре, был термоядерным. Сверху была лишь крышка, как и докладывали инженеры, под ней находился пункт контроля и управления реактором, в этом они ошиблись, но сути это не меняло.
Вся конструкция поднималась вертикально вверх на несколько метров,
Но самое главное ждало Харли впереди. Вокруг реактора, находились научные лаборатории, в которых марсиане проводили генетические эксперименты по усовершенствованию своего вида. Сначала, их ошибочно приняли за шахты для отвода энергии в случае аварии в реакторе. Однако, это оказалось не так.
Когда марсиане поняли, что в скором времени их планета умрёт, они разработали программу по усовершенствования своего генома, чтобы выжить в условиях меняющейся окружающей среды, отчётов по этим экспериментам пока не было, но Харли логично предположил, что найдёт их дальше.
Доктор Мороу посетовал на то, что термоядерный реактор, давно выработал свой ресурс, а инженеры не смогли ещё подать достаточно мощности, чтобы поднять крышку. Изначально, они думали, что им хватает энергии на эту операцию, но оказалось, что нужно в два раза больше мощности, чтобы осуществить задуманное.
Сейчас весь инженерный отдел трудился над этой задачей. Оставалось только ждать, когда они смогут решить эту проблему, до этого времени, Харли продолжал изучать документацию.
Здесь также были собраны личные дневники персонала. Почти всё было на латыни, некоторые попадались на древнегреческом, что тоже было странно. Становилось ясно, что история людей тесно связана с Марсом, другого объяснения появления одинаковых языков на двух планетах, просто быть не могло.
Из личных дневников, Харли узнал, что его догадки относительно кремирования были верны. На Марсе почему-то был строгий закон на этот счёт. Также стало известно, что марсиане почти не занимались сельским хозяйством. Все сельскохозяйственные продукты выращивались в городах, в специальных лабораториях, а мясо делалось искусственное. Точные технологии были не известны, так как люди писавшие дневники, являлись обычными рабочими и никаким образом не контактировали с данной индустрией. Но и это было прорывом в изучении Марса. Конечно, изучать придётся ещё очень много, но уже открытые факты, переворачивали историю человечества с ног на голову.
В процессе ознакомления с документами, Харли не сразу заметил, что его вызывают по комму, ответив на звонок, он услышал знакомый голос.
–Харли, – говорил Джон. – Приходи на площадку, инженеры заставили-таки работать эти механизмы. Вильям сказал, что без тебя не начнёт.
–Бегу, – коротко бросил учёный, и отключился. Вот он, самый волнительный момент в изучении Утопии.
Уже на бегу, он вызвал Мэри, она тоже заслужила поприсутствовать при этом событии.
Глава 5
Сержант Харли Мороу начал принимать всё
Сейчас, сержант как раз проснулся чтобы сбегать на кухню перекусить, а после, вновь погрузиться в сон.
Тот Харли Мороу археолог, как раз направлялся к центру марсианского города, чтобы посмотреть, как инженеры поднимают крышку реактора. Сержанту было необходимо это видеть.
Добежав до кухни, он на скорую руку сделал сэндвич с ветчиной и сыром, плеснул в стакан молока и поедая на ходу свой обед, пошёл обратно в спальню. Проходя мимо зеркала, он взглянул на себя в отражении.
Зрелище было не из приятных. Под глазами залегали мешки, волосы и борода уже прилично отрасли и были растрёпаны, на футболке пара пятен от соуса. Несколько минут Харли колебался между желанием привести себя в порядок и продолжением сеанса сна. Мысль о том, что он не может пропустить открытие реактора и спуск в шахту, победила. Харли привычным движением взял пачку снотворного и съел несколько таблеток. Это было самое сильное снотворное, из не рецептурных препаратов. Действие таблеток погрузило Харли в сон за несколько минут.
Царство Морфея опять раскинуло мягкие объятия, и сержант, найдя нужные точки, вернулся на Марс, чтобы продолжить работу вместе со своим двойником из сновидений.
Мэри сидела в медблоке и ожидала окончания своего принудительного лечения. В голове раз за разом прокручивались слова Харли о том, что он запросто может отстранить её от раскопок. Для неё это было подобно смерти. Утопия стала её страстью, она не могла просто бросить всё и улететь. Интуиция говорила ей, что Харли не шутит на счёт отстранения, а значит, придётся действовать аккуратнее. Что-то подсказывало Мэри, что там, в самом сердце Утопии, под реактором, она найдёт нечто такое, что позволит ей утереть нос всему миру, и в первую очередь Харли.
От таких мыслей в голове понеслись картинки, как она, Мэри Купер, выносит из недр Утопии какую-то находку, все признают её правоту, Харли извиняется перед ней и предлагает снова быть вместе, а она гордо бросает ему, что подумает. Затем ей вручают Нобелевскую премию, всемирное признание и место в комиссии.
Всё это подпортила всплывшая из памяти рожа Харли, когда он отправлял её в медблок и гаденькая ухмылка Джона. Разум заволокло багровым туманом ярости, руки сжались в кулаки до хруста, губы растянулись в зверином оскале, а в голове поселилась единственное желание, уничтожить самодовольного и напыщенного Харли Мороу.
В самый пик ярости, дверь палаты открылась и молодая медсестра, оказавшаяся на пороге, немного отшатнулась, увидев Мэри.
–Доктор Купер, вас просит подойти доктор Мороу. Он сказал, что будет ждать вас в центре Утопии, – совладав со своим страхом, сказала девушка.
–Понятно, – бросила Мэри, и пошла одеваться.
Харли и Мэри прибыли к реактору одновременно. Хотя Мэри принципиально держалась в стороне от Харли, даже взяла другой транспорт и поехала по другой улице.