Сингулярность (сборник)
Шрифт:
– Нет! Не-ет! Вдруг… Тьфу!!!
– И это блеет любительница предоставить пропитание суперкровососу? Я не забыл, как ты там волосенки-то откидывала! Шейку обнажала! Давай, не дури. Опасности нет. Выросли у меня щупальца или нет, но ты бы точно с перепуга утонула, будь ты хоть трижды чемпионом мира по плаванию! А с щупальцами или без, я тебя из воды выдернул и откачал!
Дарья прикусила губу, отвела взгляд. И вновь на губах появилась слабая улыбка. Славутич неприязненно посмотрел на воду. Подбросил на угли щепок.
– Сейчас отогреемся и попробуем. А ты посмотришь со стороны, посветишь фонарем.
Вода холодная… нет, даже ледяная после отогрева возле костра. Как бы не простудиться… Да какая простуда, что за мура в голову лезет!
Мурашки по всему телу, профессор, старательно сдерживая трясущуюся челюсть, сказал, прищелкивая от холода зубами:
– Сейчас я нырну и задержу дыхание, насколько смогу. А ты посветишь фонарем и все четко потом доложишь, что увидишь. Без визгов и писков. Поняла?
– Д-да! Я попытаюсь…
– Без всяких «попытаюсь». Выполнять!
Славутич мощно продышался, глубоко вдохнул и погрузился под стену. Здесь, в принципе, безопасно, если что, до края пара метров – можно вынырнуть. Надо прижаться макушкой к шершавому известняку и просто замереть. Черт, как жесткая известковая вода неприятна глазам, сушит и холодит, но холод в глазах отвлекает от холода на коже. Ключевая вода все-таки…
Луч света ударил по глазам, заставив сморгнуть. Волоски на руках покрыты воздухом, серебрятся, всплывают мелкими гирляндами. На камнях на дне шевелятся бурые полупрозрачные водоросли, в них копошится что-то мелкое. А воздуха-то уже ощущается недостаток. Больше минуты, значит, прошло. Под ладонями все та же жесткая челюсть и никаких щупалец.
Славутич быстро начал сокращать диафрагму, хорошо – остатки воздуха нужно распределить по легким равномерно. Так, резкий стук под водой, повернем голову к свету. Дарья наполовину погрузилась под воду и что-то показывает. А, постучала, значит, камушком по фонарю. Умница, сообразила. Как пикантно, наверное, сейчас у нее задняя часть в потолок смотрит. Так, но смотреть нужно куда показывает, вдаль и в глубину.
Из темноты, бойко двигая хвостами, подплывают какие-то розовато-серые рыбешки. Гм. Миноги или миксины… Черт, а дышать-то уже почти нечем. Воли хватает, только чтоб сосредоточиться не выдохнуть… О черт, что это? Ближайшие рыбки решительно дернулись и… присосались к шее, еще и еще! Ты смотри! Гм, чего я там помню о них, вроде не пиявки? Кровь не пьют… или пьют?
Дарья стучит по фонарю, то и дело выпучивает глаза и булькает что-то. Какая эмоциональная. Шевелю руками, складываю пальцы в знак «все о-кей!». Терплю… Так, а дышать-то расхотелось… наоборот, легкие начало распирать. Хотя казалось – вдохнул по самое не хочу. Осторожно выдыхаем. Мощные пузыри вырвались изо рта. А миноги… или не миноги подплывают, присасываются все больше. Мельтешат, уже почти не видно ничего. Ну-ка, решительно беру за хвост пучки болтающихся перед глазами и отсоединяю от щек и лба. Отлично. Теперь все видно. А видно Дарью, глаза выпучены, рот разинут, вцепившуюся в фонарь, словно пытается его установить как стену перед собой.
Бу-ульк, еще мощный пузырь вырвался… и еще. Похоже, отлично
Глава VII
Пошевеливая ногами, выплыл из воды. И едва голова показалась на поверхности, все рыбки разом отвалились с лица.
– Ну что, как тебе мои щупальца? Вроде понятно, откуда взялись?
– Что это, какие-то черви приплыли, что ли? – Дарья брезгливо поморщилась.
– А что, не солидно? То вроде граф Дракула, человек – летучая мышь и все такое. А тут, значит, повелитель червей? – Профессор усмехнулся.
Дарья вдруг тоже залилась таким звонким искренним смехом, что приятно послушать.
– Похоже, ты первый раз смеешься без истерики. Это рыбки какие-то подземные, миноги или миксины. Насколько помню, из отряда круглоротых.
– Ну, из отряда или роты – не знаю. Но точно видела, как они к тебе присасывались. И, похоже, помогали дышать. Просто непривычно поначалу… Ну, как капитан «Летучего голландца» в «Пиратах Карибского моря»: смотришь кадры в рекламе – ужастик ужастиком, а когда фильм, то прикольно.
– Да… Похоже, стресс в организме на грани гибели как-то активировал живых существ… режимы переключил и использовал их как части тела. Похоже, эти рыбехи брали кислород из воды и прямо мне в кровь направляли. Мне оставалось только выдыхать углекислоту с избытками кислорода. Очень любопытное явление.
– Профессор, вы весь в засосах!
– Я и говорю, любопытное явление… Не пойму пока как, но факт остается фактом… гм. Так я еще попробую, поныряю, похоже, как-то организм адаптируется к холодной воде. А ты пока костер посильнее разожги да щепок набери.
Славутич мощно выдохнул и опустился под воду. Поставил фонарь на дно и занялся экспериментами. Через полчаса вернулся к жарко пылающему очагу. И, словно по команде, свет в зале моргнул и потускнел. Остались гореть лишь две лампы в дальнем конце зала, да и те судорожно трепетали лиловыми огоньками, мол, вот еще немного – и погаснем. Сразу стало как-то холоднее, стены растворились в темноте. Огонь сразу стал зримым, внушительным, отблески засверкали на углах балок, мягко засветились на ровном. Полуобнаженный торс, словно кнут, свитый из толстых жил. Жесткое лицо, как у монаха на выходе из сорокадневного поста. Глаза смотрят пристально, цепко. Он хмыкнул, швырнул на пол внушительную связку шевелящихся миног.
– Пожарь пока, если умеешь… хранительница очага. Что свет утих? Электричество, что ли, экономится?
– Ничего страшного, это просто автоматика.
– Надеюсь, предусмотрела что-то вроде розетки для зарядки фонаря? Насколько хватит аккумуляторов?
Дарья хихикнула.
– А пока электричество будет в высоковольтной линии. Там возможность была… сделать безлимит. И не найдет никто утечку.
Маникюрные ножницы сломались еще о волосы, но острые половинки отлично вспарывали нежные брюшка деликатесных, в общем-то, рыбок. В воздухе повис приятный запах сырой рыбы, которую хочется хватать, макать в соль и жевать, не заморачиваясь приготовлением.