Сингулярность (сборник)
Шрифт:
Берем доску, увесистая, широкая, не кромленая. Поднимаем, она пружинно гнется, покачивается, аккуратно направляем… Вззззжжжж! Острейшее зубастое колесо циркулярки выплевывает длинную струю опилок. Мощный пылесос тут же втягивает их внутрь. Тут же внизу пресс для фанерного ДСП. Безотходное производство! Сучковатая сторона с корой покорно соскользнула в держатели.
Так, теперь с другой стороны… взззжжж! Теперь выставляем регуляторы ширины на три сантиметра… взззжжж! Очередная ровная рейка для будущей беседки готова… Эксклюзив!
На каждой дочь потом обещала нанести выжигателем узоры, барельефы, как-то там подкрасить
– ААААААА! – пила жжихнула, пальцы отлетели, заставив поперхнуться пылесос. Но проглотил и даже часть фонтана крови всосал. Кровища толчками залила блестящую нержавейку. Славутич, шипя сквозь зубы, ухватился за запястье, словно пытаясь задушить удава, перекрывая кровоток. Краткие мысли последовательно запрыгали в голове:
Ремешок брючный расстегнуть…
Кисть перетянуть…
Мобильник достать…
02 позвонить…
Ровно сутки он провел в больнице. Потом подписал несколько бумаг и уехал. Эксперименты не могли ждать. Клеточные культуры живут слишком мало, вдруг пропустишь ту самую с единственно верной комбинацией…
Глубокое «генеральское» кожаное кресло сотрясалось. Он очень редко в него садился – слишком способствует расслаблению, но сейчас жутко знобило, крупные капли пота выступили на высоком лбу, стекали по вискам. Обезболивающее действовало безотказно, выключив рецепторы, но тело, лишенное возможности кричать болью, тряслось, как подключенная к розетке медуза. Так что обычные жесткие вращающиеся стулья скромно потеснились, только мягкое кресло пружинило, уютно обволокло, прижалось к спине и бокам, как добрые руки матери, некогда вытаскивавшие, закутав в полотенце, из ванной. Боль все-таки есть – пульсирует с каждым толчком крови, как уголь под порывом ветра вспыхивает, чуть пошевелишь рукой. Но если рану не беспокоить – отступает.
Вентиляция донесла запах борща из столовой. Она всегда лучше всех будильников напоминала об обеденном времени, а то так бы и забывал – сознание давно научилось блокировать все таймеры. Но сегодня поднялось мощное отвращение к еде, показывающее серьезную болезнь. Сдержав спазмы тошноты, он пропитал две ватки спиртом и вставил в ноздри. Чуть полегчало. Мельком глянул в зеркало, лицо блестит от испарины, торопливо вытер рукавом, пока коллеги не утащили калеку в больницу. Под глазами повисли мешки, по коже разлилась бледность, с какой-то даже зеленцой. Понятно – организм оттянул кровь и усилил циркуляцию в поврежденном месте для лучшего выноса продуктов распада и заживления.
Итак, смешаем серию фагоцитов недельного возраста и свежие стволовые. Хорошо хоть забор клеток сейчас достаточно простая операция. Ох, сколько их уже перевел… На этот раз не будем делать выборку на предметное стекло. Определенно клеткам там очень неуютно, да и живут мало. Плотненько закрепим и попробуем понаблюдать в объеме… На сером экране монитора повисли зеленые и розовые кляксы клеток.
Человек привыкает ко всему – в голове привычно закрутились микроорганизменные биорасклады, впрочем, подсознание упрямо возвращает к боли, потому представляется движение мириадов тромбоцитов. Лейкоциты ловко
Вдруг стрельнуло в ухе, профессор вздрогнул, осторожно повернул затекшую шею. Щека припотела – противно отлепилась от полировки стола.
– Уф! Задремал! Привидится же! – встряхнулся, оперся руками на подлокотники, попытался быстро привстать, но рухнул на сиденье, взвыв от боли. Умудрился забыть о покалеченной руке! Там торопливо стреляло, отдаваясь в локте, словно в кисти засел злобный пулеметчик и жал-жал на гашетку, кроша кости… Скрипя зубами, Славутич поспешно проглотил полпачки обезболивающих, восстанавливая соображение.
Так-так, но почему забыл? Значит, на некоторое время боль прекращалась? Отступала. Да нет, просто, вероятно, внимание фокусировалось на другом.
Стоп! Что такое?! Славутич, посмотрел на экран монитора, потом метнулся к микроскопу.
Под окуляром только лимфоциты! Потолстевшие, похоже, все проглотили стволовые клетки из собственного организма! Усвоили и теперь необычно бойко перекатываются, скопились у ближнего края коробочки. Словно взбодрились! А пустые равнодушно остались безразлично взвешенными в растворе…
Ни одной стволовой клетки! Все усвоили? Так в чем дело? Славутич забегал по комнате, метнулся к компу, неуклюже тыкая одним пальцем, набил инфу по штамму. Ничего особенного, стандартный эксперимент, каких было множество. Мои стволовые и лимфоциты, но… Я заснул, может быть… Он задумчиво покачался на стуле и вновь прильнул к микроскопу. Все лимфоциты равномерно распределились по раствору! Но задвигались, засуетились и вновь потекли в одну сторону, когда начал смотреть. Создается впечатление, что они тянутся ко мне?! Удивительно. Почему? А если больную руку поближе поставить! Да-да, задвигались еще быстрее! И стволовые поглощенные четко просматриваются внутри, и не растворяются, не ассимилируются…
Тонкий лазерный лучик чиркнул одного лимфоцита, и стволовая клетка вывалилась. В целости и сохранности. Четко подсвеченная, живая, с пульсирующими органеллами. Так, а в чем же дело? Еще достаточно незаполненных лимфоцитов. Теперь положим беспалую руку на банку. Так, смотрим, смотрим. О! Один, рядом расположенный, активно устремился к освобожденной клетке и, смотрите-ка, обволок ее и тут же устремился к общей группе! Они определенно ощущают мое присутствие!
Глава III
Через неделю Славутич решился представить результат коллегам. Длинная речь в большом актовом зале, пересыпанная терминами, закончилась словами:
– Таким образом, эксперимент раз за разом подтверждается. Клетки лимфоцитов, включивших транспортную функцию, сокращенно ТР-лимфоцитов, активируются в непосредственной близости травмы. Следовательно, в идеале, максимум должен происходить внутри организма. – Он смахнул дрожащей ладонью со лба пот. Сложно держаться, когда словно напильником кость изнутри точит. Кивнул порывающемуся что-то сказать маленькому лысенькому… запамятовал фамилию.