Синдром второго шанса

Риз Лаванда

Утром, выглянув, зевая в окно, я тут же резко отшатнулась, сообразив уже после, что такого я там увидела. Целую толпу репортёров под дверью нашего дома! Проснулась мгновенно!

– Что это там такое твориться скажите на милость? – влетев в комнату, я прервала шушуканье отца и Эрика. Мама с кем-то взволнованно разговаривала по телефону в соседней комнате.

– Журналисты как-то пронюхали, что ты вернулась, и что вчера ты находилась в больнице вместе с Эйданом. Для папарацци это очередная сенсация, – удрученно проговорил отец, прикрывая жалюзи. – Они дали нам слишком мало времени.

– Нужно просто послать их к чёртовой бабушке! Есть же права о конфиденциальности и частной

приватности. Они же не могут напасть на нас как бешеные животные, в конце концов? – но почему-то такое у меня и сложилось впечатление, когда я увидела всю эту свору за окном.

– Вся хренотень заключается в том, что в недавнем прошлом ты заключила с ними договор. Журналисты подробно освещали твой бракоразводный процесс во всех ракурсах и со всеми подробностями на всю страну, тиражируя тебя во всех СМИ, а ты за это обязана предоставлять им самую полную и свежую информацию о себе, – наконец выдавил Эрик, покосившись на мать. – Они так просто не свалят.

– То есть я обязана выйти к ним и отчитаться?

– Не обязательно, – подала голос мама, положив трубку. – Эйдан говорит, что можно использовать медицинский диагноз, для расторжения договора.

Упоминание об Эйдане, то, что он осведомлён происходящим, вызывает во мне странное волнение, в животе сразу всё сжимается и поднимается вверх. Я начинаю себя не узнавать, и меня это пугает.

– Признать меня невменяемой и этой же невменяемостью прикрыть весь нелицеприятный судебный процесс, о котором я ничегошеньки не помню? – возмущённо смотрю на маму, но злюсь больше на свои непонятные ощущение. – Нет уж, будем выходить из ситуации иначе, я не хочу, чтобы все узнали о моём провале в памяти!

Даже не знаю, откуда у меня взялось столько твёрдости в свете последних событий. И хотя я не очень люблю публичные мероприятия, особенно если на них приходиться ещё и толкать речи, сейчас я была полностью уверенна, что мне нужно выйти к этим натасканным ищейкам и с самым милым видом что-то красиво соврать в микрофон.

– Кира ты не обязана этого делать, ты не готова. Ты, в конце концов, нездорова!

– Мама, позволь мне самой принимать решения, я потеряла память, а не разум, – «хотя мозгами я наверное повредилась тоже», но это я уже подумала мысленно, дергая на себя ручку двери.

Как же тонка грань в этой игре, на которую я сама себя обрекла. А может, именно обман и стал первопричиной необратимого изменения личности моего двойника?

– Кира, каковы дальнейшие намерения? Ты будешь подавать повторный иск против Прайса? Ты в курсе, что региональные резервации готовы поддержать борьбу с корпорациями? Когда ты выступишь с призывами к забастовкам? Это правда, что вчера ты находилась в больнице вместе со своим бывшим мужем? Это было очередное нападение с его стороны? – на меня наперебой градом посыпались вопросы один за другим, перекрикивающие друг друга голоса, цепкие взгляды, мгновенно обратившиеся на меня. Я снова почувствовала уже знакомую дурноту, понимая, что деваться мне некуда. На меня навели камеры, подсунув к моему лицу с десяток микрофонов.

– Послушайте люди, не знаю как вы, но я тоже человек, и я представьте себе, могу позволить себе немного приболеть. Бывает, знаете ли. Мой бывший муж, как оказалось, тоже не лишен человеческих качеств, за что я ему искренне благодарна. Вчера, во время разговора с Эйданом Прайсом я почувствовала себя нехорошо, и Эйдан участливо сопроводил меня к доктору, с какими намерениями не знаю, он не делился со мной своими мыслями. Сейчас не идёт речь о каких-то повторных исках или о каких-то сомнительных призывах. Единственное к чему я в данный момент склоняюсь – это как можно больше времени проводить со своими

родными. В жизни каждого человека наступает время переоценки ценностей, главное не пропустить этот момент. Я через такой момент уже прошла, и мои приоритеты теперь далеки от революционной демагогии, политики, денег или власти. Они простые мои ценности, но именно они даются всего лишь раз в жизни.

– Кира, ваш бывший муж всё-таки купил ваше молчание? Ваша болезнь смертельна?

– Смертельно, знаете ли, торопиться во время еды, можно подавиться и не прокашляться. Я не стану спорить, что у каждого есть своя цена, увы, таков уж наш беспощадный век, но того, ради чего я могла бы себя продать – империя Прайса мне предоставить не сможет, так что Эйдан к моему заявлению абсолютно никакого отношения не имеет.

– Кира, почему ваше отношение к корпорациям резко приняло такой лояльный характер? А как же люди, поверившие, что вы можете повлиять на ситуацию с монополистами? Организация «Без компромиссов» имеет к вам непосредственное отношение?

Вопросы становились один другого нелепее, и пошатнувшись от дурноты я стала искать точку опоры.

– О корпорациях мы поговорим с вами в другой раз, пока ваша ненасытность жареными фактами меня окончательно не доконала. Вам ребята лучше разойтись, в ближайшее время я никаких комментариев давать не буду.

Я почувствовала, насколько ещё слаба, как только закрыла за собой дверь, тихонечко сползая по стеночке на пол.

– Ну, можно сказать, что ты справилась неплохо, – встретил меня первым Эрик. – Тебя показывали в прямом эфире. Смотрел и гордился тобой, особенно когда ты сказанула о ценностях. Но сдаётся мне, что они обставят это как смертельно больную, удивительно изменившуюся бывшую Киру Прайс, возведут тебя в святые мученицы и снова примутся баламутить воду в массах.

– Теперь вы понимаете, что я должна знать подробности? Как на счёт корпораций? Я что была лидером какого-то освободительного движения? – её жизнь, создавшая мне столько проблем, почему-то начинала казаться мне совокупностью нелепых ошибок.

– Своими выступлениями в суде против семейства Прайсов ты заслужила симпатии среди рабочего класса и малообеспеченных слоёв населения, живущих в региональных резервациях. Это приняло довольно масштабный оборот, народ был почти готов выпотрошить богачей. Власти были этим серьёзно обеспокоены. Твои слова могли бы стать той спичкой в сухом стоге сена. Но только что своим выступлением ты противоречила себе прошлой, – мама перевела дух, закусив губу, прям как я. И сейчас, в продолжение она скажет мне нечто важное. – Кира, солнышко, Прайсы надеются на услугу с твоей стороны в ракурсе последних событий. Ты должна выступить в одном ток-шоу на телевидении, сегодня. Эйдан пришлёт своего помощника, ответственного за связи с общественностью. Поверь мне, это малое, чем ты можешь отплатить за его снисходительность к тебе. А потом я расскажу тебе всё, о чём ты захочешь узнать.

– Пусть приедет сам Эйдан, – рискнула я зайти с этой стороны, но мама в ответ лишь отрицательно покачала головой.

Ошибки моего двойника делали Эйдана недосягаемым, а препятствия всегда цепляли меня за живое, пробуждая какой-то отчаянный азарт. Что ж, так даже интересней.

– Нет, приедет Нэд Форест. Он подготовит тебя. Пойдём, ты должна прилично выглядеть.

Следующие шестьдесят минут меня одевали и причёсывали, избегая объяснять причины, почему это я должна давать интервью по указке Прайса. Но ради того, чтобы получить расположение этой семьи я была готова смолоть что угодно, особо не задумываясь о сложившихся тонких хитросплетениях в этом обществе, даже если при этом я буду похожей на слона в посудной лавке.